Потому что с теми силами, которые я пробудил в них, у вас не будет ни единого шанса им противостоять.

Он нахмурился, но не сказал ничего в ответ. А мне и не надо было.

Я вошёл в особняк, так же занятый «старой» гвардией. Они стояли у проходов и сопровождали меня настороженными взглядами.

Разумеется, останавливать даже не пытались.

Вскоре показался Яшка. Хотя бы у него было приподнятое настроение.

— Молодой господин! Ваш батюшка вернулся! — ответил он с улыбкой до ушей.

— Сделай так, чтобы нам никто не помешал.

— А молодые госпожи? Они сейчас беседуют с ним.

— Это моя забота. Твоя — не пропускать никого.

— Ох-хо, исполню в лучшем виде!

Я вошёл в кабинет, который некогда принадлежал отцу — Артуру Северскому.

Но теперь он был моим.

И я увидел человека, к которому у Руслана были вопросы. Весьма справедливые.

— Артур Северский, — произнёс я.

Он сидел в широком кресле.

Один в один похожий на Руслана. Но другой. С усталыми глазами, под которыми темнели синяки от огромного недосыпа. Со двумя шрамами, проходящими по всему лицу. Наполовину седой.

Разительно отличающийся от того Артура Северского, каким его запомнил Руслан.

Он молча смотрел на меня. Несколько секунд, пока не набрал в грудь воздуха и не произнёс:

— Здравствуй, сын.

По обе стороны от него, на двух диванчиках, сидели Мира и Аня с Людмилой. Они замолкли, как только я вошёл."

"— Оставьте нас, — велел я девушкам. Они встали почти одновременно, будто ждали этого момента и молча двинулись на выход.

Людмила понимающе кивнула. Аня попробовала улыбнуться, что получилось натянуто. А Мира слегка коснулась моей руки, когда проходила мимо.

Закрылась дверь.

— Будем говорить об этом?

— Будем. Напрямую. Обстоятельства мне известны, так что я тебя прекрасно понимаю.

Он резко выдохнул, стискивая челюсти. Энергия ледяной стихии бурлила в его теле, курсируя по энергоканалам как бешеная. Воздух вокруг него похолодел в радиусе нескольких метров.

Повисла тишина.

Я не стал её нарушать, позволяя Артуру прийти в себя.

Не потому что был согласен с его решением — оставить сына в клане. Пусть и ради его же блага. А потому что не желал усугублять и без того большое чувство вины этого человека.

Мне-то было всё равно. Я не был его сыном, только занимал его тело.

— Я… — его голос звучал сдавленно, — поступил так, как…

— Говорить, не оправдываться. Это мне не интересно, — спокойным голосом произнёс я. — Решения, принятые тобой, в итоге оказались верными. Род Северских получил новый титул, право на клан, и, самое главное — власть в вершине иерархии Империи. О большем и мечтать нельзя.

Он спрятал глаза рукой и покачал головой.

— Это всё твои достижения. Ничто из этого не относится ко мне…

— Напрямую — нет. Но ты сыграл свою роль.

Он поднял на меня взгляд, полный вины.