Не будет работы! Ты едешь домой!

— Ты поздно решил вспомнить об этом, — сказала я тихо, но все же села в машину.

— Лера, — зарычал муж. — Лучше замолчи. Не доводи до греха.

— Я не буду молчать, потому что у меня кроме меня никого нет, чтобы позаботиться, — заметила я, и Альберт хлопнул дверью, а сев за руль, сказал:

— Все поменялось, Лер, теперь будет так как я сказал.

Глава 28

Альберт завел меня в квартиру и вытащил из моей сумки ключи.

— Это что ещё за подвыверт? — спросила я с сомнением и уставились на мужа полными разочарования глазами.

— В спальню прошла, — холодно сказал Альберт, разворачивая меня к себе спиной и стягивая с плеч куртку.

— Разделась и залезла под одеяло. Воспаление твое лечить будем. А ключи… это пока я за свежей малиной съезжу, чтобы ты никуда не намылилась. Например на свою работу…

Я фыркнула и развернулась к мужу лицом.

— А знаешь почему мне важна моя работа? Знаешь почему я все время на четырёх стульях под названиями сын, семья, муж и работа пытаюсь усидеть? — спросила я с вызовом. — Потому что я не знаю, что будет завтра. Не понимаю есть возможность мне расслабиться и три стула только стараться держать.

Я не понимаю этого. И твои требования это полное дерьмо, потому что ты уйдёшь…

— Я никуда не уйду! — рявкнул Альберт. — Никакого развода тебе, стерва. Сама меня в гроб уложишь когда, тогда и будешь свободна!

— Ты уйдёшь, — продолжила я, не обращая внимания на ремарки мужа. — А я должна буду как-то существовать, как-то стараться жить. Снова!

Слова ударили Альберта так сильно, что муж весь побагровел. Я не хотела, но это произошло как оговорка. Как у него вчера про «любил». Я случайно.

Да нет.

Я выдохнула и поняла, что хотела ему сделать больно.

Так больно, чтобы загнулся внутри, как я от его слов."

"— В спальню ушла, живо! — сказал муж и открыл входную дверь. Вышел, и замки стали поочерёдно проворачиваться. Даже те, которые охранные и открываются только ключом снаружи.

Я покачала головой, понимая что наша обоюдная месть это дорога в никуда. Мы так долго сможем припоминать былое и причинять боль, но это никуда не приведёт. Явно не в долго и счастливо и если сейчас в Альберте дофига здорового эгоизма и чувства собственничества, то со временем это все утихнет и он снова сделает больно, только наверняка.

Он изменит.

Я реально легла в постель и обняла подушку. Расшифрованные результаты томографии будут через три дня. И из мне надо было ещё пережить.

Я почему-то задремала. Завернулась как гусеница в кроватный плед и задремала. А проснулась от запаха малинового чая где-то поблизости.

— Малина эффективна при температуре, а я сейчас не температурю и не пропотею соответственно, — заметила я, не открывая глаз. Альберт где-то поблизости фыркнул.

— Тогда просто погрей горло.