Уничтожив судно, мы сохраним этот инцидент в тайне по крайней мере на несколько дней, потому что капитан вел себя вполне корректно и, в соответствии с международными законами, не пользовался рацией. В любом случае можно было ожидать дипломатических осложнений, но все-таки можно их несколько отсрочить. А какая начнется газетная шумиха!

Но кроме всего прочего, как командир лодки, я по возвращении в Германию буду, конечно, отвечать за неподчинение приказу. Что ж, значит, так тому и быть. Все равно уже невозможно что-то изменить. Как ни старался, я не мог вспомнить, что было сказано в приказе на случай, если американцы везут контрабанду. Возможно, адмиралтейство по ошибке не приняло во внимание или не предусмотрело такую возможность.

Я думал, что хорошо знаю приказы, данные мне. Там было множество важных сведений и советов по выполнению нашего главного задания, которые необходимо было выучить наизусть. Именно это я добросовестно сделал, и теперь в памяти всплывали самые разнообразные детали, казавшиеся мне чрезвычайно важными, например: день, когда я должен атаковать порты; положение вражеских минных полей; точка, где я должен встретиться с судном снабжения; побережье, где в случае непредвиденных трудностей может высадиться команда. Все это я запомнил прежде, чем передал секретные бумаги капитану танкера. Но в этом деле я должен был принять решение самостоятельно, так как возможности справиться в приказах у меня не было. Я решил, что надо еще раз заглянуть в законодательство о призовых грузах. При этом в отправке специальной группы для обыска судна не было никакой необходимости. Достаточно было проверить груз по коносаменту, предоставленному капитаном, чтобы понять, какая часть судового груза в действительности является контрабандой. Возможно, по призовым правилам судно можно было освободить. Выделенные тридцать минут уже давно прошли.

Я сообщил капитану «Эксмура», что его судно перевозит контрабанду и что я должен его потопить. Есть ли ему что сказать? Капитан покачал головой. Казалось, он уже смирился со случившимся. Он всего лишь сделал сожалеющий жест.

— Ничего не могу с этим поделать. — Ему явно было жаль потерять хорошее судно."

"После этого я спросил, достаточно ли у них провизии и вооружения на борту. Выяснилось, что, к сожалению, в спешке они уделили этому недостаточно внимания. Значит, экипаж «U-69» должен был выдать им все это из наших не слишком уж больших запасов. Еда, хлеб, масло, бренди и медицинские препараты были выданы и с благодарностью приняты. В это время я еще раз проверил коносамент и сравнил его с перечнем грузов, запрещенных к перевозке. Этот список был одним из немногих, еще оставшихся у нас на борту. Итак, решение было принято. Я должен потопить судно.