Я понимала, что моя малышка что-то пытается от меня скрыть, но допрашивать её не решалась из-за той самой истерики. Была ли она искренней или моего приёмыша ждала большая сцена – я не знала.

Каждый вечер я давала ей уроки – чтения, рисования, самого простого счёта. И это было испытание для нас обеих. Девочка воспринимала чтение с большой неохотой, капризничала и прикидывалась чуть ли не больной, только бы не учиться.

Я с каким-то особым для себя чувством слушала её болтовню, такую быструю, как будто горланил птенец в гнезде. Пыталась сделать строгий вид, но хитрющая девчонка видела меня насквозь, поэтому учеба продвигалась крайне медленно. Я сделала скидку на противную погоду и особо не настаивала. Всему своё время.

Экипаж остановился и я поняла, что мы приехали. Мне нужно было вылезать под ледяные струи, льющиеся со свинцового неба.

Казалось, что хляби небесные просто не в силах сдержать эти потоки воды, надо было набраться мужества и достичь порога той мастерской, где находился мой кабинет."

"Я шла по щиколотку в жидкой грязи, грустно размышляя о том, что скорее всего заболею после сегодняшнего выхода.

Однако, не прийти было никак нельзя – на мне висел срочный заказ для очередной знатной дамы. А помня выволочку Розы, даже не возникало больше мысли напутать со сроками и размерами.

В мастерской было тепло и сухо. Все вскинули на меня головы и, поздоровавшись, снова склонились над своей работой. Я благодарно вздохнула. Как же всё-таки мне повезло с моими людьми, все без исключения были ответственными и трудягами. Наверное, в своей прошлой жизни я не так уж и нагрешила.

Кстати, вспоминая ту свою жизнь, я ловила себя на мысли, что была бы в ужасе, если бы вернулась обратно. Пусть мне и приходилось пробивать себе здесь дорогу в жизни чуть ли не костьми ложась, но это было очень моё и очень настоящее. А прошлое казалось сном.

Даже не смотря на дражайшую сестрицу, которая по возможности просто не вынимала из меня своего жала. Я спрашивала себя, отращивая терпение: когда она успокоится уже? Однако, ответа не было. А с появлением в моём домике Козетты поводов прицепиться ко мне у нее стало в десятки раз больше.

По её словам я не имела права селить у себя хоть кого-нибудь. Затем, смирившись с тем, что прав я имею чуть больше, чем полностью, она с изумлявшей меня изобретательностью, сочиняла убытки, которые несла по вине Козетты.

– Послушай, Бернардет, – не выдержав однажды, выпалила я ей в лицо, при этом сильно наклонившись к ней, – если моя гостья хоть одну слезинку проронит по причине твоего злобного мерзкого характера, я придушу тебя собственными руками.

Сестрица отшатнулась, но благоразумно решила не связываться со мной.

– О тебе же забочусь, дурында ты доверчивая.