Рука Михаила так и не вернула подвижность полностью, потому к службе он не вернулся — вышел в отставку. Иногда, в сырую погоду, она у него ноет, но в целом он может ей пользоваться вполне успешно. Я сшила ему тряпичный плотный мяч и он тискает его в кисти уже совсем привычно. Пусть и не может поднять руку выше плеча, зато она у него даже сильнее правой.

Еще там, в столице, мы много спорили о жизни, о крепостном праве и устройстве крестьянского быта. Да и просто обо все на свете. Михаил уволил управляющего и всеми делами своих имений теперь занимается сам, лично. Надо сказать, получается это у него совсем не плохо.

Многие крестьяне отпущены на оброк — почти все желающие. Для нашего с ним времени это очень прогрессивное решение и оно сразу же вызвало бурные обсуждения соседей. Предрекали и разорение, и повальное пьянство оброчных крестьян и множество других неприятностей. Нельзя сказать, что идею приняли в штыки, но присматривались внимательно."

"Однако ничего страшного не произошло. Кто-то за эти годы успел выкупиться на волю. Кто-то вовсе и не собирается этого делать — далеко не все оброчные оказались прирожденными работягами и бизнесменами. А кое-кто не захотел и идти на оброк. Такие остались по селам, пашут земли и, в целом, вполне довольны жизнью — барин снизил время на барщину, споры решает по справедливости, за землями следит, а, случись что, как, например, пожар в Рябиновке — и вовсе показал себя “отцом родным” — и плотников бесплатно бригаду нанял, и лесу дал на строительство, и инструмент-скотину прикупил. Через год Рябиновка стала краше прежней.

Сейчас уже многие соседи отпускают всех желающих на оброк — говорят, что так толка с людей больше.

У меня никогда не было желания устраивать кровавую революцию в России. Скорее, действуя так, как считала разумным и правильным, я давала возможность людям увидеть другие способы правления. Вот и все. А капля, как известно, камень точит.

Увы, после одного из домашних праздников Софи покинула наш дом. Мы обе плакали на прощание, но отставной капитан Тропов, что наповал сразил её сердце, увез мою подругу в свою Игнатовку. Конечно, два-три раза за зиму мы бываем друг у друга в гостях, конечно, я счастлива, что её семейная жизнь сложилась столь удачно и моя практичная и осторожная француженка так влюбилась в своего мужа, махнув рукой на все и вся, но иногда, я все же немного грущу о том, что расстояния России столь огромны. А потом напоминаю себе — слава Богу, хоть не на Кавказ или в Сибирь увезли мою Софи.

Самым большим счастьем для меня является моя семья. Я искренне благодарна своей странной судьбе, что перекинула меня сюда, дав возможность и испытать радость материнства, и реализовать все свои идеи, жить, любить, работать.