Вот увидишь, скоро мы добьемся и заселения этого края! – гордо рассказывал он, а я так и хотела выпалить:

– Да, ты даже не представляешь, как императрица была права, отправив туда именно Потемкина!

– Идем, расскажешь мне о своих планах, коли выгорит с домом на Невском. Ведь там четыре этажа, голубушка. Не много? – он не хотел говорить о службе, но с теплом выслушивал мои эмоциональные рассказы о новых гардеробах, что я запланировала для Екатерины.

– Нет, в самый раз. Представь, что на четвертом этаже делают обувь, на третьем пошив платьев, перчаток, белья, манто, на втором склад и раскроечный цех, а весь первый этаж занимает магазин. Там должно быть достаточно места, чтобы мы могли делать показы! Со двора можно даже не расширять двери, они там и так, предусмотрены для выгрузки, – мои мысли снова вернулись к работе, и в душе жгло от нетерпения. В какой-то момент я поняла, что проговорилась про задний двор. Я подняла глаза на Мишу, боясь увидеть его расстроенное или что страшнее – удивленное лицо, но нарвалась на его смех:

– Я и не думал, что женщина может так гореть идеей и своим делом. В тебе мне нравится все, но это – особенно. Знаешь почему? Только подумай, и ответь мне честно, хорошо, – он смотрел на меня сощурив глаза, и я понимала, что значит этот взгляд – ложь я замечу, даже не пробуй.

– Я думаю, что тебе нравится не именно во мне это качество, а в общем, ну, во всех людях, – я начала очень осторожно, боясь, что он начнет перебивать меня, но он молчал, и как-то зачарованно смотрел на меня, внимательно слушая. – Если человек «горит» идеей или своим делом, он обязательно добивается идеала. Ты тоже из этих самых людей, Миша, и от того у нас с тобой не просто симпатия, а уважение друг к другу, – я и правда, считала именно так, и говорила совершенно искренне.

– Ты правильно привела пример, но мне нравится это именно в тебе, голубка моя, потому что, если мужчина не хочет уезжать от жены на месяц, боясь соскучиться по её плечику или колену, это не любовь. Любовь, это когда боюсь уехать, и долгое время не видеть твоих горящих глаз, не слышать твоего хвастливого смеха… Нет, не подумай, что мне не нравится. Ты заслужила все то, к чему пришла.

Мы весь день и весь вечер были вдвоем. Анна приготовила нам блюдо с замороженной клюквой в сахаре, что подтаивая, оставалась целой и лопала на языке кислым и терпким соком, взвар с капелькой коньяка и эклеры. Все это принесли в нашу комнату.

Я забыла о работе, о Екатерине и о мысленном подсчете квадратных метров, и полностью погрузилось в радость от объятий мужа, от его поцелуев. Я любовалась его смехом, когда рассказывала моменты из жизни во Франции, которые сейчас, действительно, казались мне смешными.