К мужу, к нянькам. Отлежитесь и всё пройдет и в другой раз будьте внимательны на перроне, когда народу много, очень опасно.

– ­ Я...

– ­ Да, голубушка, – ­ доктор, похоже, читал мои мысли и отвечал на вопросы прежде, чем я успевала их задать, – ­ вас толкнули, и вы упали прямо на рельсы. Хорошо ещё, что машинист поезда успел затормозить и вся ваша проблема только в ушибе головы, но это пройдёт. Я вам как доктор говорю.

Марфа принесла одежду. Помогла Ирине одеться. Одежда тоже была начала девятнадцатого века века. Длинное платье, нижние юбки, завязки по бокам, хорошо, что корсета не было. Хотя пока Марфа меня одевала, Ирина успела заметить, что фигура её стала не такой подтянутой, какой была. Живот был рыхловатый, а не подтянутый пресс, человека, который каждый день стоит в планке по 4 минуты. Бока были несколько кругловаты, ляжки тоже были. Нет, Ирина сейчас не была толстой, она бы скорее оценила свою фигуру, как поплывшая. Не критично, но, если ты привык к другому, то неприятно.

Ирина чувствовала, что доктор спешит от неё избавится, и подумала, ну что же, если я действительно «попала», и теперь баронесса, то посмотрим, что там за муж, возможно не всё так и плохо.

Выйдя на улицу, Ирина увидела ожидавшего её извозчика. Доктор, надо отдать ему должное, проводил Ирину прямо до возка, помог подняться, передал сумочку с документами и вежливо попрощался, на прощание предупредив, больше так не рисковать.

Примерно через двадцать минут, извозчик остановился около богато украшенных ворот. Это было кстати, потому как Ирина уже начала замерзать, и её сильно укачало. Скорее всего сотрясение мозга, думала Ирина, иначе бы так сильно не тошнило. Извозчик помог Ирине выбраться из возка и постучал в ворота., потом поклонился. Вспрыгнул на козлы и уехал, а Ирина осталась стоять возле ворот.

Вскоре к ворот выскочил парень в распахнутом полушубке и открыл, прятавшуюся в воротах калитку. Сначала замер, глядя на Ирину, потом, как будто спохватился и, поклонившись, махнул рукой, мол, заходите.

Ирина зашла на просторный двор и понимая, что, вероятно, баронесса должна здесь хорошо ориентироваться сразу пошла к высоким ступеням, расположенным перед большой резной дверью.

Не успела Ирина подняться на последнюю ступеньку, как дверь распахнулась и Ирина увидела одетого в очень красивую ливрею дядьку. Дядьке было лет под пятьдесят, у него был огромные седые бакенбарды и пряма спина. Камзол был насыщенного зелёного цвета серебряным шитьём.

– ­ Госпожа? – ­ лицо «дядьки» было крайне удивлённым.

– ­ Я была в лазарете на железнодорожной станции, – ­ почему-то стала объяснять ему Ирина

– ­ Проходите, пожалуйста – ­ дворецкий распахнул дверь, и Ирина зашла в дом.