Когда губы брюнета добрались до мочки моего ушка, из груди вырвался стон…

Пальцы Эмиля коснулись моей груди, и я, выгибаясь навстречу прикосновению, запрокинула голову. А в следующий миг к жаркому желанию, которое ощущали и я, и та, которая была истинной героиней сна, добавилось сильнейшее удивление — исключительно мое. Дело в том, что я увидела два висящих над столом портрета.

Не знаю, почему, но когда шла к Эмилю, внимания на портреты не обратила. Зато теперь глаз оторвать не могла.

Двое мужчин в дорогих одеждах. Они выглядели совсем как поларцы, но в обоих чувствовалось нечто… и чуждое, и одновременно родное. И пусть вслух об этом никто не сказал, а спросить я не могла, потому что не владела в данный момент своим телом, но я очень четко осознала, кто они.

Их двое. И оба — очень важные персоны, иначе бы их портреты висели где-нибудь в районе кладовки. А кто в истории этого мира упоминается исключительно в паре? Правильно. Василий Голубев и Петр Новак. Земляне, как и я.

Глун впился поцелуем в шею, и я застонала громче. Но для меня настоящей поцелуи уже отошли на второй план. Лишь один вопрос имел теперь значение — почему портреты этих мужчин висят в домашнем кабинете нашего декана? Ведь, черт возьми, этот замок — его дом! Я убеждена!

И еще кое-что. В чертах лица одного из землян, того, чей портрет находился слева, виделось нечто знакомое, но вот что именно?..

— Просни-ись! — раздалось вдруг где-то очень-очень далеко. Голос — писклявый, но очень требовательный. — Ну просни-ись же!!!

А следом что-то резко ударило в живот, и меня из сна попросту выдернуло.

Я вскрикнула, попыталась вскочить… и устранить то, что на живот давило. В итоге раздался грохот, а с пола донеслось возмущенное:

— Бли-ин!

Чуть позже, когда страсти улеглись, выяснилось, что я стонала во сне. Именно поэтому Зяба и велел Кузе меня разбудить, во избежание, так сказать. Но так как на зов я не отреагировала, маленький, но капец какой увесистый «котик» мне на живот прыгнул. За что и поплатился."

"И хотя в действительности этот его прыжок был довольно болезненным, перед твиром пришлось извиняться. И чесать за ухом. И ласковые слова шептать.

А жалела я в данной ситуации лишь об одном — портреты. Образ из сна развеялся, однако я так и не поняла, чем же меня зацепил портрет, который висел слева…

Каст пришел на закате. Весь такой серьезный, строгий. Рыжие волосы заплетены в сложную косу, которая доходит до самого пояса. Ворот алой рубахи расстегнут. Темно-вишневый камзол с золотой отделкой сидит как влитой. Завершали образ поларского модника черные «с блеском» штаны, высокие сапоги и переброшенный через руку плащ. От короля факультета веяло горьковатым парфюмом и решимостью. Темные глаза хищно блестели.