А просто так садить по веткам большого ума не нужно, здесь вам не учебка.

– Я… не переношу грязи… – неожиданно признался Гольдберг.

– Правда? – усмехнулся Джим. – А что, в учебке не было ям с жидкой глиной?

– Были, сэр. – Гольдберг вздохнул. – И это для меня было самым страшным…

– Почему же? Подумаешь – грязь.

– Видите ли, сэр, в детстве меня напугал уж, и с тех пор я боюсь всяких сырых мест, все кажется, что там обязательно могут завестись змеи.

– Ну, тут с этим все в порядке. Никаких «кажется», змей тут больше, чем мух в деревенском сортире, поэтому к ним быстро привыкаешь.

– Что значит привыкаешь? – Глаза Гольдберга округлились. Он перевел взгляд на Тони и умоляющим голосом спросил:

– Сэр, разведчик Симмонс шутит, ведь так?

Тони вздохнул. Запугивать молодого солдата ему не хотелось, но и скрывать правду тоже не имело смысла.

– Видишь ли, Аркаша, – издалека начал он, – в словах Симмонса есть некоторое преувеличение, мух здесь все-таки больше, чем змей.

Реакция новичка была неожиданной, он попятился, ударился спиной о стенку оружейного шкафа и сполз на пол.

– Я… Я не могу так… Я не смогу здесь… Моей маме обещали, что обо мне позаботятся. Мне казалось, что страшней учебки уже ничего не будет, а тут – змеи!

Джим с Тони переглянулись. Это был не просто страх, а какое-то помешательство. Требовалось срочно найти выход, иначе молодой солдат мог окончательно свихнуться и попасть в дурку.

– К чему эти сопли, парень? Мы научим тебя паре фокусов, с которыми тебе не будут страшны никакие змеи. Правда, Тони?

– Правда, Джим.

– Какие фо… кусы? – Гольдберг всхлипнул.

– Нужно просто напугать змею, как это делает разведчик Краузе.

– Как же он их пу… гает, сэр?

– Он откусывает им головы.

– Головы?.. Откусывает?.. – на лице Гольберга проступила страдальческая гримаса. – Как же это возможно? Вы не шутите?

– Да он тебе завтра сам все и покажет, – пообещал за друга Тони. – Правда, Джим? Покажешь ведь?

«Вот гад», – подумал Джим, а вслух сказал:

– Конечно, дружище, почему не показать.

Гольдберга подняли с пола и прислонили к столу, он начал понемногу приходить в себя.

– Тебя кто в армию-то запихнул? – сочувственно глядя на новичка, спросил Джим.

– Дедушка сказал маме, что я нюня… Что мне не помешало бы пожить настоящей мужской жизнью, это поможет мне сформироваться как личности…

– И ты по собственной воле сразу подмахнул контракт?"

"– Нет, мне предлагали двухлетний в полицейской части на Бонзене, но я решил сделать дедушке с мамой приятное и выбрал пятилетний контракт – чтобы сформироваться покрепче.