– Мы должны уведомить власти, что поймали воров, но те сбежали с корабля прошлой ночью. Этих молодчиков можно схватить без труда, если немедленно начать поиски. Их выдаст британский акцент, вдобавок им некуда податься – у них нет ни фартинга.

У Джудит упало сердце. Неужели на Нейтана начнут охоту?

– Новые сапоги чертовски удобны, – уже не в первый раз признал Корки. – А к этой одежде я, пожалуй, смог бы привыкнуть.

– Ты выглядишь намного представительнее обычного, – усмехнулся Нейтан.

Прошлой ночью беглецы остановились в местной гостинице. Горячая ванна, сытная еда и новая одежда, купленная утром у торговцев, полностью их преобразили.

Друзья внешне походили на американских коммерсантов, когда явились в контору к Корнелиусу Аллану в надежде привлечь судостроителя на свою сторону. Аллан, почтенный горожанин и успешный делец, считался главным конкурентом Питера Боствика, и Нейтан рассчитывал, что тот охотно поверит его обвинениям.

Мистер Аллан, мужчина средних лет, с любопытством посмотрел на визитеров.

– Мой управляющий только что доложил мне, что вы обвиняете Питера Боствика в краже и готовы представить доказательства? Надеюсь, это не шутка, молодой человек, потому что я давно не слышал такой злостной клеветы, хотя, признаться, она ласкает мой слух.

– Это чистая правда, – заверил Нейтан мистера Аллана. – Минувшей ночью я убедился, что судно, которое Боствик подновляет у себя на верфи, принадлежит мне. Люди Боствика убили человека, чтобы украсть корабль. Но одного из похитителей удалось схватить. В ходе расследования выяснилось, что Боствик со своей преступной шайкой воруют корабли из английских портов последние десять лет.

Возможно, вначале они намеревались отомстить британцам, но промысел оказался слишком прибыльным, и теперь ими движет корысть, а не месть. Как вы понимаете, правительство моей страны желает положить этому конец, а я – вернуть себе корабль.

– Интересная история, – протянул Аллан. – Но вы ведь понимаете, почему одного вашего слова недостаточно? Без обид… как вас, Тремей?

– Нейтан Тремейн, и я нисколько не обижаюсь.

– Ни для кого не секрет, что я терпеть не могу Питера Боствика. Он давно для меня как бельмо на глазу.

Боствик не только бессовестно сбивает цены, но и постоянно темнит – никто не знает, что творится у него на верфи. Это полнейший абсурд. Однако он уверяет, будто скупает старые корабли, приводит их в порядок, а затем продает, и как бы мне ни хотелось взглянуть на документы о совершении сделки, я никогда не мог назвать убедительную причину, чтобы заставить Боствика предъявить купчие.

Нейтан улыбнулся судостроителю.

– Теперь она у вас есть. Если Боствик и запасся какими-то бумагами, они поддельные.