И еще — о, чудо, — в спальне имелась печка вместо камина, со стеклянными дверцами, сквозь которые, наверное, чудно смотрится живой огонь. Ну да, батарей отопления я не увидела, и в комнате чувствовалась прохлада, несмотря на теплый день. В другом углу, рядом с печкой, стояло настоящее кресло-качалка с накинутым пледом и умильной мягкой игрушкой-овечкой с крайне позитивной мордой, и я чуть не запищала от восторга. А еще, здесь имелась своя уборная с душевой кабинкой. Кайф. Жизнь прекрасна.

Зверски зевнув, я скинула куртку и подошла к окну, обнаружив, что оно выходит на задний двор. Внизу сложенный зонтик, плетеные садовые кресла и большой овальный стол, гриль для жарки мяса, а дальше расстилались пастбища, плавно переходящие в подножия холмов. Сочная, яркая зелень умиротворяла и настраивала на позитивный лад, но спать хотелось все больше. Даже целое стадо умильных овечек вызвало лишь слабую улыбку и колебание мимиметра всего на несколько делений. Решив оставить разбор чемодана на потом, я вытащила, во что переодеться, и пошлепала в душ. Даже засомневалась, а стоит ли спускаться на кухню, или может, сразу завалиться спать, но желудок тут же отозвался возмущенным бульканьем, потребовав накормить его. Ладно, ладно. Пойду, подкреплюсь.

Посвежевшая и слегка взбодрившаяся, я натянула пушистые носочки — без них вообще никуда, с моей склонностью постоянно мерзнуть, — тапки и спустилась вниз, на запах жареного бекона. В просторную кухню-столовую вела арка, и на столе уже стояла тарелка с ланчем: омлет, две сосиски, бекон и фасоль. Рот тут же наполнился слюной, и я не сразу заметила хозяина в дальнем конце помещения, у открытого холодильника.

— Кира, ты чай будешь или что-то другое пьешь? — окликнул он, едва я появилась. — Есть сок, молоко…

— Молоко, — тут же отозвалась я, присев на стул и принимаясь за еду.

Передо мной поставили самый настоящий глиняный кувшин и высокий стакан. Шон улыбнулся, посмотрев на меня, и совершенно неожиданно я вдруг отметила запах его туалетной воды. Терпко-свежий, с едва уловимыми морскими нотками, бодрящий и волнующий. Пришлось поспешно отвести взгляд и вгрызаться в сосиску, уговаривая сердце вернуться на место и не скакать по всей грудной клетке бешеным кроликом. Что мы, симпатичных харизматичных мужчин не видели, что ли? И вообще, я тут всего на две недели.

— Это наше, с фермы. Творог, масло, сливки, все свое, натуральное, — пояснил Шон, словно и не заметив моего секундного замешательства и наливая молоко.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь не коситься в его сторону.

— Приятного аппетита. Кира, я так понимаю, ты отдыхать будешь, да? — уточнил он.

— Собираюсь, да, — кивнула, запивая ланч молоком — вкуснющим, между прочим, куда там покупному.