Что ты теперь хочешь, Тимур?» Мать моя, женщина, что ж, я реально такое дерьмо? Похоже, как и то, что на роду мне написано нянчиться с малолетками.

– Тебе хоть восемнадцать есть, сладкая?

Кивает так поспешно, что мне смешно становится. Но в паспорт все равно заглянуть не мешает, а заодно проверить, не врет ли – и про съемную квартиру, и про работу.

Но интуиция подсказывает, что девочка говорит правду. Она никаким боком к эскорту Саркиса, моя сладкая, и у меня в глазах темнеет, когда я представляю, что ее Черный мог забрать.

Слушаю, как она путается и торопится, и неожиданно закрываю ее рот своим, заглушая сбивчивую речь. Что-то мне резко перехотелось разговаривать.

Завожу двигатель и трогаюсь с места, имеется в виду, автомобиль, конечно. Сам я по ходу уже тронулся. Мозгами.

– Вы куда меня теперь отвезете? – она зябко поеживается и ерзает на сиденье, а я кладу ей на колено руку.

– Не ерзай, детка, на мне будешь ерзать, как домой доедем. И мы на «ты».

Она вскидывается, а потом говорит абсолютно бесхитростно:

– А что, этого мало? Еще надо?"

"Надо, сладкая, ты и не представляешь, сколько раз еще надо. Вообще, чушь это собачья, конечно, никакого сына мне рожать никто не будет, так что привет презервативы до первого похода к гинекологу.

Дожил, блядь, я уже к гинекологу иду!

Въезжаем в ворота, девочка моя вертит головой по сторонам. Наверное, меня сейчас олигархом представляет. Я ничего не говорю, просто наблюдаю, и сам себе признаться не хочу, что мне льстит такое восхищение. Долбаный извращенец.

Выхожу из «Майбаха» и снова беру ее на руки. Снова сопротивляется.

– Спасибо, Тимур, я сама…

Рот я закрываю уже ставшим привычным способом. Есть еще один, но это потом, не все сразу и не при охранниках.

Захожу в спальню и несу ее в ванную. Ставлю на пол и открываю воду, а сам чувствую ее страх, как будто он на меня проецируется.

Упираюсь рукой в стенку, она жмурится и голову в плечи втягивает. Боится меня… Почему-то это бесит. Беру за подбородок.

– Я тебе тут должен кое-что остался, детка. А долги я привык отдавать.

Раздеваюсь, бросаю одежду в угол и только сейчас вижу, с каким ужасом она смотрит на мой член. Да, родная, он только что был в тебе. И ничего, поместился.

От одной мысли, что можно снова погрузиться в нее, он реагирует мгновенно – каменеет и поднимается вверх. Глаза моей девочки округляются, губки приоткрываются.

– Раздевайся, потом насмотришься. Не бойся, не трону, сегодня тебе хватит.

Она, не сводя с меня глаз стягивает топ, и я лишь присвистываю. Все так, как я и предполагал, грудь так и притягивает. Темные ареолы вокруг соска большие, все как я люблю. Все прямо под меня, спецзаказ…

Ловит мой взгляд и, наверное, он совсем голодный, потому что руки взлетают и крест-накрест прикрывают то, что уже стало мое.