С первого взгляда было заметно, что половину жизни он провел в спортивном зале и на тренажерах. Прапорщик, застывший за его спиной, терпеливо ждал распоряжений. И они последовали незамедлительно.

— Ступай, голубчик, мне с вашим арестантом надобно поговорить.

Голос был почти барский. Видно, так пару веков назад дородный помещик выпроваживал в сени приказчика.

Осмотревшись, вошедший неодобрительно покачал головой, после чего сочувственно заметил:

— Невесело тут у тебя, Клещ, прямо хочу сказать.

— Удивляешь ты меня, контора… Почему же здесь должно быть весело? Все-таки это тюрьма, а не санаторий.

Гость расплылся в доброжелательной улыбке и по-свойски расположился на противоположных нарах. Несмотря на спортивность, он походил на коренного обитателя тюрьмы: поджар, сух, скуп на движения, словно привык к тесноте камер.

— Откуда тебе известно, что я из конторы? — Гость доброжелательно улыбался.

— Уж больно дубарь перед тобой расшаркивался. А потом, кто так свободно может прийти в камеру к самому Клещу? — отвечал хозяин с достоинством. — Только человек из конторы.

— Вижу, что с логикой у тебя все в порядке. Может, ты тогда ответишь мне, зачем я к тебе пожаловал?

— Вербануть, наверное, хочешь — или как там у вас в конторе такие штучки называются.

— Хм… Это у нас называется попасть в разработку.

— И давно я попал в твою разработку, гражданин начальник? — с заметной иронией поинтересовался Клещ.

— Значит, переходим на «ты»? Годится! Для начала давай познакомимся. Зови меня Петр Сидорович. Знаешь, не люблю я все эти «гражданин начальник». Договорились?

— Хм… Хорошо, Петр Сидорович… Это твое настоящее имя? Или псевдоним?

По губам гостя скользнула ухмылка.

— А тебе какая разница?

Пожав плечами, Клещ ответил:

— Собственно, никакой. И давно я у вас на крючке?

— Послезавтра будет четыре месяца, — серьезно сообщил Петр Сидорович. — Операция была непростая, многоходовая.

— Что-то я этого не заметил, — с сомнением протянул Клещ.

— Все верно, так и должно быть, — спокойно согласился гость. — Поэтому мы и называемся контрразведкой. Сначала мы хотели действительно завербовать тебя. Но, собрав о тебе обширный материал и проанализировав его, поняли, что на вербовку ты не пойдешь. Крепкий орешек!

— Это ты в самую точку попал, начальник, — удовлетворенно заметил вор.

— Тогда было принято решение скомпрометировать тебя. Метод верный — так действовали до нас, так будут действовать и дальше. И, как видишь, удалось.

Лицо Клеща побелело.

— Так, значит, это ваших рук дело, что я оказался в одиночке?

* * *"

"Пошел уже третий месяц, как Клеща внесли в черный список. Весь оставшийся срок, а это без малого восемь лет, он должен будет провести в одиночке или с такими же отверженными, как и он сам.