Поэтому установил для себя жёсткие правила. Никогда не использовать Императорскую волю для личной выгоды. Никогда не ломать человека полностью. Никогда не превращать в рабов. И самое главное — помнить, что эта сила не делает меня богом. Я всего лишь человек с опасным даром, который слишком легко может превратить в проклятие.

Сергей Бутурлин заслуживал наказания. Но даже с ним я не переступил черту — не приказал убить себя или своих близких, не стёр личность, не превратил в безвольную марионетку. Просто подтолкнул к тому, что он и так мог сделать в приступе паники.

Тонкая грань, но важная. Потому что когда начинаешь оправдывать всё более жёсткие методы «благой целью», однажды просыпаешься монстром.

Сергей моргнул, и на мгновение его глаза стали осоловелыми. Затем взгляд прояснился, и он с отвращением отстранился.

— Не смейте ко мне прикасаться, выскочка! Что вы себе позволяете?

Ничего не ответив, я развернулся и пошёл обратно к залу заседаний, оставив его стоять в коридоре с выражением смешанной ярости и замешательства на лице.

Вернувшись в зал, я застал там только своих спутников — члены совета уже удалились.

Илья и Лиза, всё это время сидевшие как статуи, наконец выдохнули. Юноша повернулся ко мне, и в его глазах плескалось нескрываемое восхищение.

— Прохор, это было… невероятно! Ты видел его лицо?

— Когда он понял, что остался с носом? — Елизавета нервно рассмеялась. — Бесценно!

— Всё в порядке? — спросил Стремянников, внимательно глядя на меня.

— Более чем, — кивнул я. — Просто хотел убедиться, что господин Бутурлин правильно понял ситуацию.

Илья и Лиза переглянулись.

— Что вы ему сказали? — не выдержала Елизавета.

Я невинно улыбнулся:

— О, всего лишь порекомендовал облегчить душу.

Знаете, чистосердечное признание иногда творит чудеса для репутации.

Стремянников двусмысленно хмыкнул, явно догадываясь, что дело не только в словах, но Пётр Павлович был слишком умён, чтобы задавать лишние вопросы.

— Что ж, — сказал я, когда мы вышли на улицу. — Первый раунд за нами. Но Сергей Михайлович прав в одном — это ещё не конец. Такие, как он, не сдаются после первого поражения.

— Мы готовы, — твёрдо заявил Илья. — После всего, что он сделал…

— Именно поэтому вы поедете в Угрюм уже завтра, — перебил я.

— Чем дальше вы будете от дядюшки, тем лучше. А там посмотрим, что ещё он попытается предпринять.

Глядя вслед удаляющейся машине Бутурлиных, я думал о предстоящей ночи. Сергей Михайлович даже не подозревает, какой сюрприз его ждёт. Императорская воля — штука коварная. Он проснётся утром и обнаружит, что сам опубликовал все свои грязные секреты. И даже не вспомнит, почему это сделал.

Иногда для победы над подлецом нужно дать ему возможность уничтожить себя самого.