— Двадцать лет! Двадцать лет я ждал возмездия за моего мальчика! — голос князя сорвался на визг. — Они убили его! Подстроили всё! Заговор! Я знал, всегда знал!

«Опять эта старая рана», — подумал граф.

Смерть наследника двадцать лет назад сломала психику Веретинского, но обвинять в этом Сергиев Посад было чистым безумием.

— Ваша Светлость, — Сабуров старался говорить ровно. — Что именно произошло в Сергиевом Посаде?

Князь остановился и повернулся к нему. На его лице играла безумная улыбка."

"— Мы взорвали их драгоценную стену! — он захихикал. — Прямо во время Гона! Наши люди — о, какие молодцы! — заложили взрывчатку на склад боеприпасов и БАХ! — он взмахнул руками, изображая взрыв. — Вся стена — в щебень!

«Нет… Этого не может быть…» — мысли графа смешались в панике. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног Диверсия против человеческого города во время Гона Бездушных — это нарушение всех законов Содружества, всех неписаных правил. Это конец.

— И Бездушные хлынули внутрь! — продолжал Веретинский, расхаживая всё быстрее. — Тысячи! Они сожрут их всех! Всех до единого! Это судьба! Божья кара!

«Он действительно это сделал. Этот безумец обрёк на смерть десятки тысяч людей. И когда всё откроется…» — Сабуров с трудом удерживал маску спокойствия.

— Нет, нет, не божья… Моя кара! За сына! За моего милого мальчика! Они думали, я забыл? Никогда! — он снова засмеялся, но теперь в смехе слышались рыдания. — Оболенский получит по заслугам! Его выродки сдохнут в муках!

— Но… Ваша Светлость, — он попытался воззвать к остаткам разума князя. — Когда Содружество узнает…

— Содружество? — Веретинский презрительно фыркнул. — Плевать! Все они заодно! Все против меня! Но я умнее! Я сильнее!

Князь вскинул руки, и от его ладоней к потолку взметнулось пламя.

— Сначала Сергиев Посад! Потом другие! Все, кто против меня! Сожгу! Уничтожу!

В этот момент в голове Сабурова словно что-то щёлкнуло. Годы верной службы, попытки сдерживать безумие князя, надежды на то, что всё ещё можно исправить — всё рухнуло. Перед ним стоял не правитель, а чудовище, готовое утопить весь мир в крови ради своих бредовых фантазий. Бомба с подожжённым фитилём, чей взрыв разорвёт их всех…

Диверсия против человеческого города во время Гона — это конец. Когда правда всплывёт, а она всплывёт, Владимир станет изгоем. Все княжества Содружества объединятся против них. А безумец продолжит жечь и убивать, пока не уничтожит всё… Война, разруха, смерть — и всё из-за одного юродивого.

Рука графа почти помимо его воли скользнула к поясу.

— Ваша Светлость, — услышал он собственный голос, удивительно спокойный. — Как я и говорил, у меня есть отчёт о Платонове. Весьма любопытные сведения. Ознакомьтесь, будьте добры.