При ударе этот конкретный вид глифов превращает кинетическую энергию в магический импульс, усиливая силу удара в точке соприкосновения. Это позволяет наносить урон, превышающий физические возможности владельца. Руны работают на полную мощность, пока в клинке есть хотя бы одна капля энергии. Однако у них есть свой суточный лимит активности — после серии мощных ударов они временно перестают действовать, восстанавливая силы до следующего рассвета. Независимо от того, сколько энергии осталось в клинке.

Ровно такие же руны я нанёс ещё позавчера на свою глефу. Существовали и гораздо более совершенные варианты, но их создание требовало Реликтов, которых у меня просто не имелось на руках в настоящий момент.

Я повертел в руках готовую саблю, любуясь игрой света на гравировке. Превосходный образец оружия, достойный самого взыскательного аристократа. С такой работой я точно сумею продать её по достойной цене.

* * *Могилевский смотрел на меня с плохо скрываемой тревогой в глазах. Мы стояли у ворот Угрюмихи, готовясь распрощаться — его отряду пора было возвращаться во Владимир.

— Послушай, боярин, — негромко произнёс сержант, явно подбирая слова. — Будь осторожен здесь. Если станет опасно — уезжай, теперь тебя никто не держит. И будем надеяться, что граф о тебе забудет… Бывай, может, ещё увидимся.

На моём лице мелькнула искренняя улыбка. За недолгое наше знакомство я успел проникнуться к этому простому, но честному служаке невольной симпатией.

— Не переживай, Демид Степанович, — отозвался я, крепко пожав ему руку. — Не пропаду. А там, глядишь, и тебя к себе на службу возьму. Пойдёшь ко мне в дружину?

Сержант недоуменно нахмурился, явно озадаченный таким предложением. Неудивительно, в его понимании, служа князю Веретинскому, он мог бы попасть ко мне в подчинение, только если бы князь сменился. Что от опального боярина звучало крайне абсурдно.

— Это что же получается… — сержант замялся, подбирая слова. — Ты на княжье место метишь?

— Всему своё время, — спокойно ответил я, похлопывая его по плечу.

На том и расстались. Стражники один за другим потянулись к воротам, понукая коней, запряжённых в повозку. Имущество-то княжеское, оставить его нельзя. Напоследок Могилевский обернулся и отсалютовал мне. Я ответил тем же, провожая взглядом удаляющийся отряд.

Пора было собираться в дорогу.

Вокруг Угрюмихи располагались четыре крупных города: Владимир, Суздаль, Муром и Сергиев Посад. В первый въезд мне был воспрещён под страхом смертной казни, а путь во второй пролегал мимо Владимира, поэтому его я тоже отмёл. Из оставшихся двух вариантов я выбрал последний, поскольку он находился вблизи крупного Бастиона — Москвы, а значит, и ассортимент там будет поинтереснее.