Я направил своё сознание вдоль этой призрачной нити, позволив себе раствориться в ней. Знакомая картина ночной Угрюмихи с высоты птичьего полёта стала отчётливее, и я осознал себя в чужом теле.

Только на этот раз ощущения были куда ярче и полнее. Я не просто парил над селением — я чувствовал свою новую оболочку, чуял упругость воздушных потоков под… крыльями?

Мысленным усилием я повернул голову вбок, и увидел раскинувшиеся чёрные крылья, блестящие вороньи перья. Похоже угадал. Это определённо был тот самый наглый ворон, который сперва таскал блины со стола, а после умудрился нарушить мой ритуал. Любопытный поворот…

Первым порывом стало немедленно вернуться в собственное тело, порвать непрошеную связь, настолько это было неожиданно.

Но любопытство и какое-то внутреннее чувство «правильности происходящего» оказалось сильнее. В конце концов, не каждый день удаётся взглянуть на мир глазами птицы.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я направил своего пернатого «помощника» вниз, к знакомой двухскатной крыше. Ворон послушно спикировал, цепляясь коготками за ветку старой ели аккурат напротив моего окна.

Удостоверившись, что связь держится крепко, я сосредоточился и рывком вернул сознание в собственное тело. Некоторое время просто сидел, привыкая к ощущению физической оболочки. Затем поднялся и решительно распахнул окно, впуская ворона внутрь.

Птица влетела без колебаний, словно только того и ждала. Опустилась на спинку стула, склонила голову набок, разглядывая меня с почти человеческим любопытством и негромко каркнул. Я невольно залюбовался ею — очень крупная, матёрая, с иссиня-чёрным оперением и цепким взглядом глаз-бусинок.

— Ну здравствуй, шельмец, — хмыкнул я, протягивая руку. — Кто ж ты такой, а? Неспроста ведь привязался.

То, что это был самец, я почему-то знал наверняка.

Ворон каркнул вновь и отскочил на край стола, всем своим видом показывая, что руки он не жалует. Но улетать явно не спешил.

Я прищурился, пытаясь прощупать ауру пернатого гостя. И чуть не присвистнул от удивления. Птица была буквально пропитана магией! Не очень сильной, но отчётливой, упорядоченной. Плотность и структура энергии говорили о десятках, если не сотнях лет накопления — такого эффекта невозможно достичь за короткий срок. А в ауре отчётливо виднелись следы многократного поглощения и переработки Эссенции, что навело меня на интересную мысль — либо кто-то годами вливал в эту птицу магическую энергию, превращая в некое подобие живого артефакта, либо ворон научился поглощать её самостоятельно.

Но ведь не могла же птица постичь путь медитативной концентрации — усвоения разлитой в пространстве тонкой, разреженной энергии.