— Не получится, Маш, — с трудом выговаривает он. — Ты... сама... уходи.

— Нет, — мотаю головой, вдавливаясь лбом в его плечо, — нет, Никита, я никуда отсюда не уйду.

Мне не нравится его дыхание, рваное и сиплое. Надо срочно в больницу, от удара могли пострадать легкие.

— Эй, Кит, ты или дерись, или сдавайся, — Коннор выходит в центр.

— Девушка, вам нужно уйти, — меня пробуют оттащить от Никиты. Вырываюсь и подбегаю к Коннору.

— Ты же видишь, что он не сопротивляется. Ты же убьешь его!

Коннор смотрит полубезумными глазами. Он то ли под чем-то, то ли просто опьянен жаждой крови.

— Что, так сильно его любишь? — смотрит исподлобья.

— Он мой муж, — храбро выдерживаю взгляд.

— Он сегодня сдохнет, — Коннор стискивает кулаки, обмотанные боксерскими бинтами, — но ты можешь его спасти. Если отсосешь мне. Прямо здесь.

У меня срабатывает рефлекс, зажимаю рот ладонью. Коннор багровеет и делает непристойный жест.

— Тогда пошла отсюда. Кит, вставай, если не хочешь, чтобы твоя телка мне отсасывала."

"Он берет меня за запястье, выворачивает руку и толкает на пол. От боли в глазах появляется кровавая пелена, лица вокруг сливаются в один сплошной поток.

— Не трогай мою жену, ублюдок, — слышу за спиной хриплое, и Коннор дергается от удара, а затем отлетает на канаты.

— Ну все, тебе пиздец, — хрипит он, а меня уже хватают и тянут с ринга. Уворачиваюсь, отбиваюсь и сквозь слезы вижу, как в зал с верхних трибун спускаются люди в полном обмундировании спецназа, следом за ними идут полицейские.

Пинаю наугад ногой, меня отпускают, и я снова бросаюсь к Никите. Хватаюсь обеими руками, и тут меня снова пытаются от него оттянуть. Но на этот раз бережнее и осторожнее.

— Тихо, тихо, Маша, это я, — слышу знакомый голос, — перестань отбиваться.

— Андрей, откуда вы взялись? — вместо лица Топольского вижу лишь размытый силуэт.

— Он мне позвонил, — коротко отвечает отец Никиты. — И я все понял.

Хочу еще что-то спросить, но неожиданно мир для меня выключается.

Глава 40-1

Никита

— Сынок! Сынок, посмотри на меня. Открой глаза, Никита, — слышу глухой голос, как будто я под водой, а голос звучит снаружи.

Отец. Это отец. Но откуда? Он же вчера вечером был дома, я с ним говорил.

Делаю над собой усилие, с трудом разлепляю веки. Передо мной серые стены, задымленный потолок. Отовсюду несется монотонный гул. Осознание простреливает коротким джебом.

Я в зале, на ринге. У нас бой с Коннором. Я просто вырубился на время после того как отбросил Коннора к противоположному краю октагона.

Я думал, будет легче. Коннор выше меня, мощнее, и я надеялся на короткий бой. Но этот тупой уебок оказался неспособным даже на то, чтобы меня быстро убить.

Наверное, я сам не справился. Сопротивлялся, а не должен был. Пытался, но тело не слушалось.