— Куда ты, Яна?

Опомнившись у открытой входной дверь, стискиваю холодную бронзовую ручку. Оглядываюсь на Родиона. Пока раздумывала над тем, что предпринять, выпала из реальности и на автопилоте решила сбежать в ночь.

— Я составлю тебе компанию.

Родион стоит у лестницы, спрятав руки в карманы брюк. Напряженный и сосредоточенный. И мне становится неловко, что создаю серьезному человеку лишние проблемы, но одергиваю себя. Это он проблема. Не я и не мое естественное желание покинуть чужой дом.

— Ну, составь, — пожимаю плечами и иду налево.

— Там бильярдная.

Останавливаюсь и удивленно смотрю на Родиона. Он серьезно? С другой стороны, чему мне изумляться? Это в обычную квартиру не запихнуть бильярдный стол, а тут места полно.

— Хочешь сыграть?

— Я не умею.

— Научу.

— Нее-е-еет, — из меня вырывается истеричный смешок.

Я в курсе, как учат играть в бильярд: прижимаются сзади под предлогом помочь правильно удержать кий и велика вероятность, что игра закончится не забитым шаром в лузу. Жарковато, и откидываю волосы за спину и выдыхаю, шумно и с присвистом.

— Твое решение, — едва заметно хмурится и указывает на двери, в которых он скрылся пятнадцать минут назад. — Прошу.

Проходим через гостиную. Тусклые бра на стенах создают интимный уют посреди роскошной обстановки с бархатной обивкой, резными ножками, позолотой, толстыми коврами, шторами, что декорированы глубокими складками и текстильными обоями.

Я бы могла фыркнуть и мысленно обвинить Родиона в безвкусице, но вся помпезность и крикливость гармонична, и это удивительно. Ставлю дизайнеру пятерку с плюсом. Только человек с тонким чутьем может продумать композицию и не превратить комнату с причудливой и экстравагантной мебелью в филиал музея.

Затем мы оказываемся в столовой и выходим в огромную кухню, на которой поместится четыре моих, а, может, и пять. Хороший дом. Я бы его в ипотеку не потянула, даже если бы пахала на трех работах.

— Присаживайся, — Родион снимает пиджак и закатывает рукава.

Зависаю, наблюдая за ним. Вот он вроде бы ничего предосудительного не делает, а я вижу откровенный стриптиз. Пальцы его ловко расстегивают на правом запястье белые манжеты и неторопливо подворачивают их, оголяя крепкое предплечье. Поднимает на меня взгляд, и чувствую, как кровь требовательной волной приливает к промежности.

— Я передумала, — суетливо приглаживаю ворот халата и шагаю к двери, которую Родион закрывает и преграждает мне путь.

— Сядь.

— Я передумала. Не хочу пить.

— Я не передумал. Сядь.

Одно лишнее движение, и произойдет нечто, чего бы хотела телом, но не разумом. Есть два варианта: сесть за стол и сгладить напряжение или ринуться к двери подсобного входа в глубине кухни, чем усугубить ситуацию.