Дальше длинный узкий коридор уходил в сторону, противоположную основному зданию. Слева и справа располагались двери.

Идя за ним следом, Энн невольно подслушала, как старик бормочет себе под нос: «Гостевая комната… гостевая комната», — словно точно не знал, где она вообще находится.

Они чуть было ее не миновали, когда его вдруг осенило.

— О, вот это она… Я так думаю…

Он растерянно взглянул на Энн, словно ища у нее поддержки.

Энн кивнула. А что ей еще оставалось делать? Но она также не упустила возможности поинтересоваться:

— А где комната лэрда?

Это Норвал знал.

— Она в самом конце коридора, самая большая комната в замке. И самая лучшая, — доверительно сообщил он ей, протягивая руку к дверной ручке. Но тут он, к несчастью, промахнулся и едва не упал.

Она успела вовремя его подхватить, и тут, на беду, он обдал ее запахом перегара. Он был пьян. Хотя чему тут удивляться!

Он идеально вписывался в обстановку Кельвина. Энн покачала головой. Айдену нужна была жена хотя бы для того, чтобы навести в доме порядок.

— Как долго вы служите лэрду?

— Всю жизнь, — заявил Норвал. — Я родился в этом замке и никогда не выходил за его пределы.

Ей пришлось отвернуться, так как вблизи этот зловонный запах переносить было невозможно. Она сама потянулась к ручке.

— Я открою.

— Спасибо, принцесса Энн.

Она нахмурилась, услышав из его уст это насмешливое обращение, которое употребил Айден. Он смотрел на нее с самым невинным видом. Она забрала у него огарок свечи, пока он вдобавок ко всему еще и не обжегся. Свеча была сделана из сала, притом не самого лучшего сорта. Отец ее был деревенским врачом — работа достойная, но не очень хорошо оплачиваемая.

Она помнила свое счастливое детство, в том числе и то, как часами помогала матери делать мыло и свечи. Похоже, в Кельвине ей доведется вспомнить прежние навыки.

В комнате было темно. Сквозь прорези окон лунный свет просачивался совсем чуть-чуть, его не хватало, чтобы осветить всю комнату. Энн высоко подняла свечу, держа под мышкой охотничью сумку Хью. Дрожащий огонек выхватил из темноты спинку кровати и отразился в пыльном зеркале, висящем над раковиной, на противоположной стене.

— Норвал, пожалуйста, разведите огонь в камине, — прокричала она, чтобы он ее наверняка услышал.

— Но ночь и без того достаточно теплая.

— У вас же горит огонь внизу.

— У меня не колет в носу.

Энн стояла с ним лицом к лицу. Терпение ее было на пределе. Она больше не напрятала голос, говорила медленно и четко, стиснув зубы, так чтобы слова ее наверняка дошли до его пропитанного элем мозга.

— Вы слышите лучше, чем может показаться. Я знаю фокусы, слуги часто так делают.

И тут слух к нему неожиданно вернулся.

— Сейчас уже слишком поздно, чтобы идти за торфом, миледи.