Когда они доехали до пересечения дорог, где днем раньше столкнулись с похоронной процессией, она вспомнила, как Айден заметил, что это плохое предзнаменование. Она посмотрела на степенные гемлоки, окаймляющие маленькое кладбище, и внезапно ощутила острый укол сожаления, совершенно ей непонятного.

Они свернули на дорогу, ведущую вдоль побережья. Погода была ветреной, но мягкой. По небу плыли тяжелые пушистые облака. Северное море билось о прибрежные камни, и было так всегда — испокон веков.

Айден первым нарушил молчание.

— Что это ты притихла, Энн? Что-то тебя беспокоит?

Она больше не могла держать это в себе.

— Ты убил Робби Ганна? Он был тем самым человеком, которого ты убил?

Ее слова настолько удивили Айдена, что он от неожиданности натянул поводья. Лошади остановились посреди дороги. Глаза его сузились.

— Нет, — твердо заявил он. — Я не убивал Ганна.

— Тогда кто это сделал?

— Никто.

Подстегнув лошадей, он рассказал ей обо всех событиях прошлой ночи.

Когда он закончил, Энн с облегчением перевела дыхание.

— Я очень хотела верить, что ты на такое не способен, и все же мы были в настолько отчаянном положении… Я не знала, что происходит.

— А я и не хотел, чтоб ты знала. Чем меньше знаешь, тем лучше для тебя.

— Айден, я никогда бы тебя не выдала.

Он взглянул на нее.

— Я знаю. Ты не из той глины слеплена, чтобы оказаться способной на предательство. Ты слишком честна, Энн.

— Ах, если бы я такой не была! — мягко пожаловалась она. — Как бы мне хотелось оставаться безразличной! Когда человеку не все равно, ему можно причинить боль.

— Ты не представляешь, как можно жить иначе. — С минуту он разглядывал макушки лошадиных голов, после чего сказал: — В этом мы с тобой похожи.

Нас нельзя переделать, превратить нас в таких, какими нас хотят видеть другие.

— Возможно.

Он нахмурился.

— В чем дело, Энн?"

"Она поначалу не решалась, но все же сказала:

— Почему ты именно вчера вечером решил консумировать наш брак?

Ее вопрос его удивил, и он ухмыльнулся.

— Ты действительно хочешь узнать, почему я захотел заняться любовью со своей женой, когда на мою шею вот-вот готовы были накинуть петлю?

— Ты действительно этого боялся?

— Да, — сказал он с горечью.

 — Я действительно поверил в то, что Ламберт победит.

— Поэтому ты и решил заняться со мной любовью — эдакая дерзкая выходка, чтобы выбить его из колеи? Что ж, это сработало. Ламберт в разговоре с полковником Уизерспуном назвал тебя племенным жеребцом, поэтому тот и поверил, что ты крепко спишь после такого бурного вечера.

— Правда, поверил? — рассмеялся Айден, но Энн не видела в этом ничего смешного. — Успокойся, я всего лишь пошутил.

Она напряженно рассматривала свои руки, лежащие на коленях.