Пусть пока полежит гам.

На двери погреба замка не было. Айден открыл ее и втащил внутрь тело часового. Внутри по-прежнему горел факел, единственный источник света во всей комнате. Он захлопнул за собой дверь и положил тело на пол.

Робби Ганн и сам вполне мог сойти за мертвеца. Он буквально сполз на стуле, свесив голову на грудь. Казалось, будто он и не дышит вовсе, но Айден чувствовал, что жизнь все еще теплится в этом теле.

— Робби? Это я, Тайболд.

В ответ раздался лишь сдавленный хрип. Этого было достаточно. Айден опустился рядом с ним на колени.

— Боже мой, дружище, ты вообще встать-то сможешь? Если нет, нас обоих совсем скоро вздернут на ветке дерева.

Робби пошевелился, с трудом поднимая голову. Опухшие губы изогнулись в кривой ухмылке. Оба глаза его были подбиты и практически не открывались, лицо от синяков утратило естественный цвет.

— Ты пришел меня спасти, Тайболд? — Голос его звучал гак же слабо, как блеянье крошечного ягненка. Все его тело словно сморщилось от боли.

— Только если ты на самом деле крепче, чем сейчас выглядишь.

В глазах Робби сверкнул боевой дух.

— Только смерть может меня сломить.

— Хорошо, дружище. А теперь слушай, вот мой план. Я хочу, чтобы ты изобразил солдата.

— И сам бы себя охранял? — спросил Робби с хриплым смешком.

— Именно, — совершенно серьезно ответил Айден.

Он стал развязывать узлы, которыми Робби был привязан к стулу. — Я хочу, чтобы ты надел на себя форму часового. Шляпу его надвинь на глаза.

— То есть ты хочешь сказать, что снаружи нас не ждет вооруженная подмога?"

"— Как же, я привел с собой кухарок. Бонни Моват, например, будет лупить всех по головам своей гладильной доской.

Его шутка снова вызвала у Робби скрипучий смех.

Развязав, наконец, узлы, Айден положил руку ему на плечо.

— Здесь только мы с тобой, парень. Одни. Если ты не справишься, нам конец.

— Ради своей свободы? Конечно, справлюсь, — гордо заявил Робби. Он попытался сесть ровно и вздрогнул от боли. — Дай мне еще пару секунд.

— Ну все, ты это осилишь, — сказал Айден, скорее чтобы убедить себя, чем Робби.

Если Робби провалится, их всех ждет неминуемая гибель. Назад дороги нет. И он стал дальше объяснять ему свой план.

— Часовой сменится в четыре. Небо затягивает тучами.

Бьюсь об заклад, кто бы ни пришел тебя сменить, он будет сонным. Молчи, держись прямо, и ты сойдешь за часового.

Робби потер ноги, пытаясь восстановить кровообращение и испытывая довольно болезненные ощущения.

— Сойду за часового?

— Ага.

— И что потом?

— Потом покинешь имение.

Робби уставился на него, разинув рот.

— Ты много сегодня выпил?

— Нет. Просто сам это придумал. Ламберт считает, что ты важен, но вот люди его служебным рвением не отличаются, а предпочитают создавать видимость работы.