Но ее сердцебиение я почувствую хоть за километр. Уже родным стало, что ли…

— Ну, вообще, я за другим пришла, но могу. А кто там?

— Студенты, — протянул ей телефон, где на экране был список имен. — Говорят, лучшие из лучших, и вообще, практически состоявшиеся лекари, подают надежды и являются надежным фундаментом светлого будущего Империи.

— Думаешь, тебе совсем дегенератов подсунули? — усмехнулась девушка, а я в ответ кивнул.

И пока Вика искала информацию, я позвал к себе Романа, своего ученика. Тот ведь тоже молодой, вдруг кого из них знает, мало ли, вдруг вместе учились.

— Да, одного знаю, — он изучил список.

— И как оцениваешь его? Хорошо учился?

— Выгнали его за неуспеваемость и пьяный дебош, — хохотнул тот. — Сейчас утки меняет в какой-то захолустной больнице.

А дальше уже начала рассказывать Виктория. Ей хватило всего пять минут, и новости, сами собой, стали всплывать чуть ли не про каждого из списка. Один напортачил во время практики и угробил простолюдина, хотя операция там была несложной. Простая халатность и безответственность, что в ремесле лекаря недопустимо."

"Всего тридцать человек, у всех были какие-то проблемы с учебой. А с дисциплиной так и подавно. Сразу начали шерстить список, и десять человек сразу отпали. Не собираюсь я учить тех, кто пытался обманом заполучить себе диплом лекаря. Такое должно быть официально приравнено к убийству, а их всего лишь выгнали из академии. Еще четверо, и вовсе, пропали без вести вот уже несколько лет назад. Искать я их не собираюсь, так что тоже мимо. Осталось шестнадцать, и вот смотрю я на них, а света нации в упор не вижу.

— Михаил, кажется, это попытка подставить вас, сразу видно, — предположил Роман. — Вроде и список дали, что бывает крайне редко, но предоставили только тех, кто недостоин даже учиться. При этом, если отказаться — это будет ударом по репутации. И довольно мощным.

Темница в императорском дворце

Прошли уже сутки заточения, но два старика, что сидели в камере, всё равно выглядели довольными. Точнее, одному было, казалось, плевать, а второй постоянно улыбался. Единственное, что портило ему настроение — так это разговор со следователями. Стариков не только заставили извиниться перед Булатовым, но еще и лишили множества премий.

— Нет, Валера, мы так просто это не оставим, — усмехнулся первый.

— А что мы можем сделать? — вздохнул второй. Просто уже бесит, что ты сидишь такой довольный.

— Нам сказали извиняться, и мы это сделали. Помнишь список, который я подготовил? Всё получится, не переживай, — старик развалился на тюремной шконке и сложил руки под головой, — сейчас он откажется от всех, хотя писал письма и просил хоть какого-нибудь ученика.