— Это такой большой стреляющий артефакт на колесиках, — махнул рукой Вилли.

— На гусеницах, — поправил его.

— Стреляющий артефакт для друидов? — переспросила девушка, услышав про гусениц.

— Короче! — остановил сестру Вилли. — Если Михаил сказал, что ты умрешь, значит, ты умрешь. Вот и всё!

— А чего ты тогда так спокоен? — уперла руки в бока и нахмурилась Мира.

— Ну, а что я сделаю? Он тебе предлагал помощь, ты отказалась. А зная цену его услуг, не думаю, что ты бы осталась довольна… — Вилли почесал затылок.

— И какая же у тебя цена? — Девушка обратилась ко мне.

— Да ничего такого, — развел я руками. — Контракт на семь лет, обычный трудовой, — девушка снова прищурилась, выражая сомнения в моих словах. — Да как вы двое меня достали… — я вздохнул. — Курлык, неси сюда контракт. Пусть почитает, ознакомится.

Спустя минут пять появился голубь, сжимающий в лапках копию заключенного с Виллсоном договора, и сразу вручил его Мире в руки. Причем, у меня есть два экземпляра, и предоставил я тот, что составлен на их родном языке. Как по мне, всё должно быть честно и прозрачно.

— Семь лет без права на отпуск? — посмотрела на меня девушка.

— Прошу заметить, что во втором подпункте этот момент расписан подробнее. Отпуск возможен, но лишь по моему личному разрешению и под усиленной охраной. А также направляться можно только в определенные места. Всё ради твоей безопасности, — указал ей на приложение к договору. Там все эти моменты расписаны подробнее.

— Гм… — задумалась Мира и посмотрела на брата, как на дурака. — Полное медицинское сопровождение и лечение всего, с чем справится Архимагистр лекарь? Полная защита от любых насильственных действий со стороны третьих лиц? Вилли, если ты попадешь в плен, то в течение двадцати дней Михаил будет обязан вытащить тебя.

Любыми способами, даже если ради этого придется развязать войну с целым государством! Ты, вообще, читал все это?

— Ну, читал… — замялся Вилли. — Но там есть пара пунктов…

— Тебя еще и кормят! — Мирабель продолжила изучать договор. — Что? И платят? Вилли, тебе платят! Ты зажрался!

— Ну, это же варварство! — воскликнул он. — У меня нет совершенно никакой свободы!

— О какой свободе, вообще, идет речь⁉ Ты в Академии в худших условиях жил, так еще и платил за это! — девушка трясла бумагой перед лицом брата и казалось, готова ему врезать.

И правильно сделала бы! А то возмущается тут плохими условиями труда, видите ли.

— Ну, это другое…

— Ох, как был истеричкой, так и остался… — вздохнула Мирабель.

Мы вышли на улицу и направились обратно к повозке. Я же подошел к Мире и уточнил, какие покои для нее нужно готовить.