— Что у вас, Алефтин Генрихович?

— До конца расследования, я бы не рекомендовал Кузнецову выходить в город и тем более в Дикую Зону. Он слишком ценная единица.

— Ну уж нет! — запротестовал я.

— Миша, Алефтин прав… — начала Ермакова.

— У нас не тюрьма, чтобы запирать его! — вступился Белозеров.

— Верно! Я его хорошо обучил, чтобы он смог постоять за себя, — отозвался Рей.

Все загалдели. Только директор продолжал смотреть на меня, а я на него.

Наконец, он встал и выступил вперед.

— Михаил, что скажете? Вам нужна защита?

— Миша, подумай хорошо, — прошептала Ермакова, но Горькой погрозил ей пальцем и она умолкла.

— Разве я хоть раз давал усомниться в своих силах? — я обвел взглядом всех присутствующих. — Алексей Максимович, как насчет того, чтобы дать мне возможность одному ходить в метеориты?

Тут уже не выдержали все. Ермакова как с цепи сорвалась. Звездочет вскочил и начал махать руками. Белозеров засмеялся в голос. А Рей только одобрительно кивнул и показал большой палец.

На лице Горького мелькнула легкая улыбка. Казалось, он реши мне что-то предложить.

— Не думаю, что нам разрешат… — вздохнула Лора. — Хотя и запирать в институте никто не будет. Звездочет же сказал, что это просто рекомендация, пожелание, а уж ты сам волен выбирать.

— А почему бы не рискнуть?

Забавно наблюдать, как они кипишат на пустом месте.

Хотя я их сложно не понять. Мало того, что даже простого ученика в ранге подмастерье не отпустят в Дикую Зону, а тут еще на этого ученика охотятся все бандиты города. Куда там! Жизнь бы сохранить, а он рвется в одиночку закрывать метеориты.

Однако пока они пытаются не спеша все сделать по закону, бандиты распускают пояса. Некогда заниматься бюрократией.

Конечно, я не собираюсь нарушать закон, и идея директора разом засадить всю шайку имела право на жизнь, однако для меня это уже личное."

"Пока все шумели, директор продолжал играть со мной в гляделки и улыбался.

— Кто ты такой, Михаил Кузнецов? — тихо сказал он, чтобы это услышал только я.

— Если расскажу, вы не поверите, — пожал я плечами, улыбнулся и добавил: — У меня же амнезия…

Горький удовлетворенно кивнул. Кажется, он принял решение.

— Попрошу всех заткнуться, господа хорошие! — повысил он голос, и все разом замолчали. — Сядьте, Наташа! Алефтин, чего повскакивали? Вон, посмотрите! — он показал на Белозерова и Рея. — Моложе вас, а ведут себя куда спокойнее.

Про себя я улыбнулся, как легко он пристыдил эту парочку и не спеша прошел за стол.

— Михаил, аргументируйте ваше желание. Если меня оно устроит, я соглашусь.

— Но!.. — вскочила Ермакова, однако Горький только изогнул бровь, и женщина села на место словно малолетняя школьница.