«Бабе нужен хороший член, — сказал он. — Это только тем мужикам, у которых с членом беда, приходится извращаться…».

Знаю, грубо, но таков уж Юра. Таким он был всегда, грубоватым и прямолинейным.

Мы познакомились на первом курсе, и он стал моим первым. Я не знаю, каково это — быть с другим мужчиной, кроме Юры у меня никого не было. Но мне всегда казалось, что секс он и в Африке секс, разве процесс может отличаться, если сменить агрегат, то есть мужчину?

Но я снова вспомнила аэропорт и туалетную кабинку. Разве та рыжая отдалась бы Марку, если бы секс с ним был похож на то, что вытворял в постели ее муж или парень, который следил за багажом, пока она отжигала в туалетной кабинке?

Или почему у Марка имеется полный шкафчик всяких приблуд для секса, если у него — а я уверена, что это так, — с членом полный порядок?

Неужели процесс все же может отличаться?

Не представляю, каково это чувствовать на себе другие руки, не говоря уже о большем.

А вдруг другому мужчине, оказавшемуся со мной в постели, понравилось бы то, что никогда не нравилось Юре? Например, поза наездницы?"

"Юра говорил, что ничего не чувствует, когда я сверху.

И как только наша половая жизнь ограничилась несколькими позами, так и я перестала кончать рядом с ним.

«Ты вся такая зажатая, Вера, — говорил Юра. — Может хватит ждать, что я все сделаю за тебя?»

А мне просто-напросто было больно в позе, когда он сзади, вот откуда взялась вся моя зажатость, но я почему-то не говорила ему об этом. Что там, потерпеть эти шесть с половиной минут, верно?… Я ведь люблю его и хочу, чтобы ему было хорошо со мной.

Только Юра не собирался терпеть того же ради меня. Ему было проще отказаться от позы «Вера сверху», раз он ничего не чувствует при этом.

Все-таки разрыдалась, черт возьми. Как по расписанию. Обещала себе, что начну рыдать, как приземлюсь, вот истерика. Получите, распишитесь.

Глотая слезы, снова уставилась на содержимое порно-шкафчика

И тут:

— Вера! — громыхнуло за дверью.

15 — 1

Я подпрыгнула на месте. Тут же потянулась к дверце, чтобы закрыть шкафчик, но промахнулась — и смахнула пробку на пол. Мое сердце остановилось, пока пробка, словно в замедленной съемке, летела на пол.

А после красное сердце разлетелось вдребезги.

Вот теперь я точно разрыдалась в голос. Хотя и до этого не сильно сдерживалась, а ведь стоило подумать о том, что своими завываниями я могу разбудить Марка.

— Вера! — взревел он за дверью. — Что случилось?!

Дрожащими руками попыталась собрать осколки, пока Марк, судя по звукам, выламывал дверь. Щеки горели. Слезы мешали видеть. Очень хотелось провалиться сквозь землю. Мало того, что копалась в его вещах, так еще и испортила их.

Дверь сдалась под его напором и с грохотом отлетела к стене, а на пороге возник Марк.