А Вера…

Вера решила не связываться со мной.

— До чего уродливое платье! — крикнула одна девушка рядом другой. На ухо, но получилось слишком громко, слышал даже я.

Поднял глаза.

И в отражении зеркал за барной стойкой увидел невесту.

ГЛАВА 57

Вера

— Хорошо, что ты одумалась, Вера, — сказала мама, расправляя фатиновую белую юбку. — Это платье, конечно, не похоже на то, что мы мерили в том салоне, сегодня утром. Но зато смотри, как дешево!

— Оно из свадебного секонд-хэнда, мама.

— Ну да, и что? Один раз надеть, не понимаю, зачем в долги ради платья влезать? Если это возьмем, то еще и на мясную нарезку к столу останется.

А то отец нам мало денег дал…

Смотрю в зеркало. Мама суетится вокруг кремового платья, которое мне велико. Деньги на это платье выделил мой отец, а Юра оплатил вечеринку после застолья дома.

Все предопределено.

А я ничего не чувствую.

Выхожу из магазина, где запах старого фатина перемешан с нафталином и вонючками от моли. Где-то на втором этаже Юра со своими родителями примеряет такой же костюм с чужого плеча. Наша свадьба вся проходит под девизом «Зачем лишний раз тратиться?»

Родители Юры думают, что я все-таки залетела от их сына, чтобы он наконец-то женился на мне, поэтому мы так и торопимся, но все люди культурные и вслух об этом никто не говорит.

Все прошлые вечера под предварительно пожаренную с лучком карточешку, да под холодную стопку водку Юра соглашается с моей мамой абсолютно во всем. А мама выразительно смотрит на меня с видом победительницы. Она называет это «учись женской мудрости, Вера, пока я жива».

Мама очень обрадовалась тому, что мой хахаль меня бросил.

Она поняла это по моему виду в ту ночь, когда я все-таки добралась до дома, удивительно, что целой и невредимой. Меня трясло, я продрогла до костей и слезы сами собой лились в три ручья. Сложно было не понять, что произошло.

Юра даже не поинтересовался, где я и что со мной, когда я сначала задержалась, и после, когда мама в ту ночь постелила мне рядом с собой и сказала ему, что просто я перебрала на встрече с подружками и, возможно, буду блевать всю ночь.

Я прорыдала всю ночь. И весь следующий день.

Слезы просто лились из глаз, а потом высохли, но для меня ничего не изменилось. Чувств не было.

Одной из ночей рука Юры легла мне на бедро.

— Верунчик, а я скучал.

— У меня месячные, Юра.

Я не врала, а к тому же у нас был полный дом родственников, а стены — картонными. Сразу после нашей свадьбы, они все разъедутся, и мы останемся одни.

Что я буду делать тогда?…

Мне бы испугаться, одуматься, но чувств больше не было. Мыслей тоже. Ни цветов, ни запахов, ни вкуса.

Ничего. Больше. Не было.