В номере Марк ставит меня на ноги, сам стаскивает с меня пальто, приговаривая о том, как я, должно быть, замерзла, раз я такая холодная на ощупь. Ведет за руку и бережно опускает меня на кровать, а сам замирает на коленях у моих ног, обнимая руками талию.

Если он здесь, значит, бросился следом за мной, хотя и не собирался улетать с Кипра. Градус доверия к нему снова повышается, как ртутный столбик на солнце в полдень.

Кончиками пальцев касаюсь жесткой темной щетины. Чувствую его неповторимый запах: терпкий от сигарет и туалетной воды с нотками сандала. Тону в его бездонных светлых глазах.

И только рядом с ним чувствую жар солнечных лучей и свежесть моря, хотя мы, как никогда, далеки и от того, и от другого.

Марк перехватывает пальцы моей правой руки, и его глаза вмиг темнеют от ярости. А я кусаю губу из-за нелепости ситуации. Знал бы Марк, что он один занимал мои мысли, и я просто не вспомнила ни о самом Юре, ни об этом дурацком кольце на моем пальце.

Да, мне сделали предложение, но я не готова вот так с порога рассказывать Марку, что выходить за Юру самая большая ошибка моей жизни. Пусть хотя бы чуть-чуть помучается.

Пусть поймет, что даже любая ошибка способна стать последней.

Для Марка сейчас я — чужая невеста. Ну и как ты поступишь теперь, идеальный мерзавец?

ГЛАВА 47

Марк

Я часто видел обручальные кольца на руках женщин, чьи пальцы в этот момент скользили по моему члену. Для них кольца никогда не значили больше, чем то, чем они и на самом деле являлись: всего лишь ободок драгоценного металла. Когда для женщины верность — пустой звук, никакое кольцо ее не остановит.

Для Веры же верность всегда значила слишком много.

Смотрю на дешевое кольцо из желтого золота на ее пальце с грубо обработанным камнем в оправе.

И в груди что-то противно ноет зудящей болью, наверное, то самое треснувшее ребро.

Топорная безвкусная работа, Юрец, где были твои глаза, когда ты покупал это кольцо? Хотя женщины порой сентиментальны и могут носить с гордостью даже проволоку, если она от любимого человека.

Внезапное осознание того, что Вера могла прийти и только для того, чтобы прервать все, что было между нами, ледяной иглой прошивает сердце. Ребра болят еще сильнее. Мне не стоило носить ее на руках, но я ничего не мог с собой поделать.

А ведь о таком варианте, что она пришла расставить все точки над «I», я даже не думал. Если бы она разорвала дурацкую помолвку, то уже отказалась бы от чертового третьего угла (без сомнения тупого) в нашем треугольнике, и вернула бы это уродливое кольцо.

Но Вера пришла ко мне с кольцом на пальце."

"Убираю руки с ее талии и поднимаюсь на ноги, чувствуя, что ребра мне это еще припомнят. Сажусь в кресло в углу номера. Слишком рано обрадовался звонку с рецепции, который и оповестил меня о гостье.