Более того, я даже рада, что мне никто не пошел навстречу. Теперь я точно уверена, что мое поступление на бюджет дело рук не моего мужа. Это вселяет уверенность не только в моих знаниях, но и в себе.

Несмотря на не самое лучшее физическое состояние, я уверена, что с легкостью сдам завтрашний экзамен и закрою сессию со спокойной душой перед родами. Ну а там уже роддом и как правильно сказал Слава – самовнушение. У меня будет все хорошо. И с дочкой тоже.

***

Собираюсь сделать очередную пометку в справочнике и в этот момент ручка выпадает из рук. О Боже… поднять то, что упало на пол, это то еще испытание. Тянусь к ручке, но Слава поднимает ее первым.

– Не надо, – бью его по руке, от чего ручка вновь падает.

– Что?

– Не надо мне вечно во всем помогать. Я сама могу справиться, – неуклюже поднимаю ручку и до меня вдруг доходит. Перевожу взгляд на часы – восемь вечера. Сейчас не ночь и рядом стоящий Архангельский не глюк. – Ты что тут делаешь?

– Это все, что ты мне скажешь?

– Нет.

Встаю из-за стола и тянусь к Славе. Живот мешает полноценно обняться. Но это однозначно лучше, чем ничего.

– Ты сбежал с важной пирушки, чтобы приехать побыстрее ко мне. Какая прелесть. Мало я тебе нервов помотала, так ты последние решил себе испортить?

– У меня крепкие нервы. За меня не боись.

Отлипаю от Славы и только сейчас понимаю, что на кухонном столе стоит упаковка с иваси. Гад искуситель.

– Я думаю, что от одной рыбешки ничего не будет. К тому же, тебе экзамен надо сдать и настроиться на позитивный лад. Ешь.

– Нет. Боюсь, – мотаю головой, параллельно борясь со слюнотечением. – Да и не смогу я только одну.

– Ну две. Их тут всего четыре. Две ты, две я. По-братски.

– Ну ладно.

Господи, как же давно я не ела ничего вкусного и соленого… Рыба божественна. Стоило только вкусить это чудо, как моментально забываю о мухе и проблемах. Жаль, что Слава держит свое слово и половину съедает сам. Ух, оторвусь же я с едой, когда София Вячеславовна покинет мое грешное тело.

***

– Я рада, что ты приехал пораньше, – льну к Славе, кутаясь в одеяло. – С тобой не так страшно. Кстати, а если я все же умру, пообещай, что не женишься на какой-нибудь шлюхастой бабе, которая будет обижать нашу дочь, пока ты будешь на работе. Если что отдай ее своей маме. Она ее точно не обидит. Или Мише с Машей. Только не какой-нибудь шлюхастой.

– Ты не умрешь.

– Ну а вдруг. Пообещай и поклянись.

– Клянусь.

– Вообще-то ты должен был сказать, что ты никогда не женишься после меня. Ни на ком.

– Я не женюсь ни на ком. Клянусь.

– Ты скажешь все, что я хочу услышать?

– Да, – как ни в чем не бывало произносит Слава, вставая с кровати. – Но имей в виду во время беременности я подкаблучник, после – полукаблучник.