Вот так, беседуя о жизни и изменениях в городе, мы вошли в дом, где нас ждал вкусный горячий взвар с мёдом и мятой.

Глава 37

Николас стоял около домика Ярроу и смотрел на окна, в которых горел мягкий тёплый свет.

Шёл дождь и его холодные струи стекали по лицу, но Ник не обращал на это никакого внимания.

Сделав уверенный шаг во внутренний дворик, он поднялся на крыльцо и стукнул пару раз в дверь.

- Кто там? - раздался до боли знакомый голос.

- Я, - ответил он, и с другой стороны вдруг наступила тишина. Секунда... другая... и дверь медленно отворилась.

На него смотрели грустные синие глаза.

- Пустишь? - спросил он Яру, и она спокойно распахнула створку шире, отходя в сторону. Он шагнул внутрь помещения и домашнее тепло тут же окутало его с ног до головы.

Ярроу отошла к печи и замерла в ожидании, сцепив руки перед округлившимся животом.

Ник застыл на месте, забыв, что дверь открыта и тепло стремительно уходит из дома: настолько беззащитно и ранимо выглядела эту хрупкая, но такая отважная и сильная женщина. А он ведь может потерять её навсегда...

Николас повернулся и тщательно, неторопливо прикрыл дверь, сам же в это мгновение пытался понять была ли на лице Ярроу радость, когда она увидела его. И по всему выходило, что его жена умеет прекрасно держать лицо. Либо она его уже разлюбила и ничего к нему не испытывала...

За долгие бессонные ночи он отрепетировал десятки, сотни речей – от язвительных сентенций до самых ласковых признаний. Сейчас же, когда пришло время сказать хоть что-то, Ник не мог вспомнить ни одной заготовленной речи. Он совершенно не представлял, что может сказать сейчас своей жене.

- А где дети? - спросил он, оборачиваясь и окидывая небольшой домик взглядом.

- Они остались в новом доме Рика и Тика, - ответила Яра спокойно, - а я вернулась сюда, у меня много лекарственных трав не разобрано, некогда отдыхать.

Ник покивал головой (в этом вся его Ярроу - каждая минута наполнена стремлением созидать), и снял промокший плащ.

- Можно? - спросил он, кивая на крючок у двери.

- Конечно, - кивнула любимая женщина и развернулась к печи, - взвар будешь? Листья смородины и малины с сушёными ягодами и мёдом для сладости. Не хватало, чтобы ты простудился.

- Я недостоин твоей заботы.

После этих слов Ярроу резко вскинула голову и посмотрела ему в глаза.

- Не люблю, когда люди болеют, - ответила она и повернулась к печке. - Как поживаешь? - спросила она, ссыпая листочки в чайник.

- Если бы я не был ослом, – тихо усмехнулся он, присаживаясь на скамью, обитую мягкой тканью, – наша разлука не затянулась бы настолько. Её бы вообще не было. И, тем не менее, поняв, что ты нужна мне, я терял время даром, проведя целую седмицу в размышлениях, как мы сможем жить дальше, если мне все-таки удастся тебя найти.