Когда постучал почтальон, открыла горничная в переднике. В общем, не похоже на логово криминального мастермайнда.

Этого английского слова я не знал, но переспрашивать не стал, чтобы не терять лица, а лишь задумчиво кивнул.

– Полагаю, самый простой способ разрешить эти загадки – нанести герру ван Дорну визит, – сказал Эраст Петрович. – И будет лучше, если это сделаем мы с Масой. Я не исключаю, что резиденция этого г-господина может оказаться менее безопасным местом, чем выглядит снаружи. Очень уж серьезные преступники обслуживают нашего доктора. А вы, дорогая Эмма, оставайтесь охранять Корделию.

Я ожидал, что сыщица заспорит, но нет.

– Ладно. Только я вам не «дорогая», я просто Эмма. За клиентку не беспокойтесь. Я буду держать револьвер наготове.

Дом доктора ван Дорна и вправду был очень хорош. Недавней постройки, в два этажа, с мезонином и нарядной готической башенкой. По дороге мы с господином обсуждали, под каким предлогом вступим в разговор с хозяином. Фандорин объявил белобрысой, совсем не похожей на преступницу горничной, что мы – клиенты. Герр доктор без предварительной договоренности не принимает, ответила она, но Эраст Петрович уверил, что хозяин будет очень рад нас видеть, ибо мы явились с важными новостями.

После этого нас пропустили в прихожую.

Оставшись вдвоем, мы исполнили обычную в таких ситуациях процедуру: проверили помещение. Если здесь обитает воротила криминального мира, прикидывающийся добропорядочным обывателем, дом скорее всего напичкан всякого рода хитроумными устройствами для тайного наблюдения и обороны. Особенно в прихожей. У главаря нью-йоркской банды «Черная звезда», например, прямо перед входом, под невинным ковриком, был спрятан люк, открываемый пружиной, и я туда провалился, лишь чудом не свернув себе шею.

Господин рассеянно прошелся вдоль левой стены, я, позевывая, вдоль правой. Ногами я надавливал на половицы, прислушиваясь к их скрипу.

Эраст Петрович остановился перед зеркалом, якобы поправляя пробор.

– Мутноватое, – пожаловался он на немецком и потер поверхность – проверял, не прозрачная ли.

Ничего подозрительного мы не обнаружили. Из глубины дома пахло грибным супом. Детский голос звонко крикнул:

– Mutti, ich komme gleich nach![13]

Эраст Петрович прошептал:

– Если это профессор Мориарти, то очень странный.

К нам вышел сухопарый господин в домашней куртке. На носу у него зеленели круглые очки, лицо недовольно морщилось.

– Господа, я больше не принимаю заказов. И сообщил бы вам об этом, если бы вы мне написали. Вам не пришлось бы зря тратить время.

Слова он выговаривал вяло, небыстро. Даже я с моим скудным немецким всё понимал.

– Ах, какая незадача! А что случилось? – спросил Эраст Петрович.