Больше ничего не нужно – ни огромной армии, ни чиновничьего аппарата, ни попов, ни колоссальных расходов. Тот, кто больше всех знает и кто умеет вселять м-мистический ужас, всегда будет на вершине горы. Любопытно, что титул Саббаха был почти такой же, как у главы моей китайской триады: «Старейшина Горы». Это уж мой личный вклад и мое великое открытие, что истинное обиталище наивысшей власти не гора, которая у всех на виду, а подземелье, яма, куда не может заглянуть никто. По-настоящему страшно только невидимое."

"У Саббаха было собственное государство, очень небольшое, запрятанное в глухой горной местности. Оттуда, из неприступной крепости Аламут, Имам правил всем миром (а в ту эпоху мир, которым имело смысл править, ограничивался арабским Востоком – немусульмане за людей не считались).

Саббах наводнил сопредельные земли лазутчиками, они выведывали все тайны. Эти шпионы были бесстрашны и вездесущи. Их искусство представлялось колдовским. Не существовало секретов, которых не знал бы Саббах.

Он не воевал с государствами, он воевал с г-государями. Всякий монарх, губернатор, князь, феодал-крестоносец, вызвавший неудовольствие Старца Горы (его называли и так), истреблялся. Ничто не могло спасти приговоренного.

Для этого, кроме лазутчиков, у Саббаха были искуснейшие в мире убийцы, ассасины. Они умели прикидываться кем угодно, проникать в любую твердыню, владели всеми способами и инструментами убийства, а главное были абсолютно бесстрашны. Обычно, совершив дело, они даже не пытались скрыться. Принимали истязания и смерть молча, с блаженной улыбкой. Это внушало еще больший ужас.

На стене крепости Аламут сияла табличка, на ней высекали имена больших людей, умерщвленных ассасинами: султанов, королей, герцогов, полководцев. Рассказывают, что это был список из нескольких сотен имен.

Старец сидел на своей горе, словно паук, и каждый владыка чувствовал себя мухой, которая обязана слушаться, когда от паука поступает сигнал, – иначе смерть.

Тут, конечно, интереснее всего с-система, которая позволила одному человеку собрать в своих руках такую власть. Я подробно изучил кратологию, науку власти Хасана ибн Ас-Саббаха, потому что намеревался взять ее на вооружение и довести до совершенства с учетом современных д-достижений. Кое-что оказалось выдумкой, но многое, считавшееся легендой, подтвердилось, а некоторые приемы и фокусы я обнаружил сам, наняв специалистов по древним летописям и шифрам.

Страх смерти как рычаг контроля предназначался для внешнего использования. Для чужих. Для своих, посвященных, стимулятор был противоположный: отсутствие страха перед смертью. И нечто даже большее – смертепоклонство.

Саббах создал общество, в котором повседневная жизнь была лишена всяких радостей и соблазнов.