– И совсем не представляю, что мне теперь делать.

– Ох…, – вздыхает мой самый родной человек. – Как же…, – она ищет правильные слова. – Говорила же я тебе, дурехе.

– Говорила, – рыдаю у нее на плече. – Ты простишь меня, мам? – глажу ее лицо. Шершавые щеки тоже влажные.

– Да за что ж мне злиться на тебя? – грустно улыбается она. – За первую влюбленность? Но ты все равно поплачь и запомни этот урок, Снежа. А со слезами боль выйдет и тебе станет легче.

– Я так боялась, что ты меня прогонишь, – признаюсь мамочке."

"– Здрасти! Приехали! Что за дурость в твоей голове? Идем в дом. Нечего здесь мерзнуть.

Забыв про дрова, мы вместе вошли в родное тепло. Чтобы пока не сталкиваться с папой, я сразу сбежала в свою комнату. Мама юркнула за мной и прикрыла дверь.

– Что делать дальше? – спрашиваю у нее устраиваясь с ногами на кровати.

– Бабушку из меня, конечно, – смеется мама.

– У меня же учеба. Я с таким трудом прошла конкурс на бюджетное место. И работа. Как это все бросить?

– Не надо бросать. Учись, сколько сможешь. Потом переведешься на заочное…

– Оно платное, мам, – перебиваю ее.

– А то я без тебя не знаю! – взмахивает руками и шлепает себя по коленкам. – Ты главное помни всегда, что опускать руки – это последнее дело. Помнишь, как в старых сказках? – улыбается. – Добро и сила духа всегда побеждают, какой бы сложный путь ее героям не подкинула жизнь.

– Не знаю, мам, – падаю на подушки. – Мы ведь не в сказке живем. А может Ромка прав? Ну куда нам сейчас дети?

– Ромка прав, – передразнивает она. – Снеж, я не имею права давить на тебя. Это решение должно быть только твое. Я приму любое, – она двигается ближе и гладит меня по волосам, как в далеком детстве. – Главное, чтобы потом тебя всю жизнь не съедало чувство вины. Думай, моя хорошая.

Я осталась одна. Не знаю, сказала ли она папе, но он ко мне не заходил и на кухне, когда я выбегала за чаем, ничего не спрашивал.

Стою у окна, рассматриваю черное звездное небо. В городе такого не видно, а здесь все полотно усыпано мерцающими точками. Руки машинально устроились на животе. Пробегаю по нему пальцами пытаясь представить, как сложится моя жизнь, если я оставлю ребенка и, если нет. Мысли постоянно спотыкаются об это слово – «ребенок». Вижу в стекле отражение своей улыбки. Соленые от слез губы щиплет, но они сами растекаются, приподнимая уголки и образуя ямочки на щеках:

«Ну что, Снежана Макаровна? Снимаем розовые очки и вперед в реальную жизнь!»

Глава 5. А вдруг его заколдовали?

– Мам, а мы скоро пойдем домой? – кажется раз в десятый за последний час спрашивается Васька.

– Еще пять минут, – добиваю последний абзац на сегодня.

– Ты так уже говорила, – дуется мелкая. – Смотри, что я нарисовала, – протягивает мне альбомный лист с неровно оборванным краем.