Страшно тебе, падаль, ко мне один на один соваться? Но Барон заявился с предупреждением. Благородный, мать его. Нравится ему так играть, он всех предупреждает о своих визитах, дает фору. Чтобы все по понятиям было. Вынимаю из бардачка ствол, взвожу курок и засовываю оружие под футболку. Знал бы – калаш с собой взял бы и пару гранат, чтобы падаль разогнать.

Ну, Геныч, не подведи!

Возле первого внедорожника стоит несколько парней Барона, а он сам прохаживается по берегу, рассматривая красоты. Из двух других машин никто не выходит, но, голову даю, я под прицелом. Затылком чувствую, как в меня упирается дуло винтовки.

Глубоко вдыхаю, оскаливаюсь.

Да!

Люблю чувствовать привкус смерти. Кожу покалывает от ненормального удовольствия. Мое нутро кайфует от таких ощущений.

Выхожу из машины и медленно, под пристальными взглядами шестерок Барона иду к нему. Встаю рядом, прикуриваю и тоже смотрю на воду. Внешне я вполне спокоен, а внутренне – в полной готовности, тело натянуто, как струна, пульс барабанит где-то в ушах.

— Угостишь сигаретой? — спокойно просит Барон. Он наполовину цыган. Сидел за организацию ОПГ, разбойные нападения, но вышел по УДО.

Спокойный, уверенный в себе, даже не сомневается в своем превосходстве. Протягиваю пачку, берет сигарету, даю прикурить, щелкая зажигалкой. Щурится, кивает, затягивается. — Крепкие, — констатирует, но все равно глубоко тянет горький дым.

— А что ты, Барон, с кортежем в гости ездишь? — пока держу себя в руках, пытаясь тянуть время.

— Время такое, Арончик. Неспокойное. Да и псов нужно выгуливать. А иногда и дрессировать, чтобы сноровку не потеряли, — усмехается. Называть своих людей собаками может только пес. Вот он и есть бродячий полукровный пес с хорошим нюхом.

Учуял добычу и, как шакал, хочет ее отобрать.

Молчим.

Тишина.

Барон вышвыривает окурок в траву и глубоко вздыхает, запрокидывая голову.

— Да ты не беспокойся, Арон, мои псы не высунутся, пока я не дам команду. Но, думаю, мы обойдемся без этого, если договоримся, как люди, — переводит на меня вопросительный взгляд, ухмыляется и засовывает руку в карман. Всем давно известно, что Барон всегда носит с собой нож-бабочку и любит с ним играть.

И перерезать им глотки…

Одним отточенным движением. Быстрая смерть.

Противник даже не успевает осознать, что произошло. Барон жесток, но гуманен. И он не дурак, понимает, что, если порешит меня, случится война. Вертинские не последние люди в этом городе.

— О чем договариваться будем? У нас вроде общих дел нет и быть не может, — так же вгибаю брови, оскаливаясь.

— Взгляд у тебя, Арон, звериный, мороз по коже. Иногда задумываюсь: ты вообще человек? — заигрывает со мной. У нас никогда не было прямых конфликтов, мы идем параллельно, по разным дорогам. Поэтому и делить было нечего.