Я словно только что с ним познакомилась еще раз. Глаза сумасшедшие, чернее самого черного цвета, блестят, как у дьявола. Одно неверное движение – и мне конец. В этом мужчине будто уживаются две личности, и вот эта мне совсем не нравится, она приводит меня в ужас.

— Какая вкусная девочка, — утробно тянет и скользит дулом пистолета ниже, вжимая холодный металл между грудей. Сердце заходится аритмией, по позвоночнику бежит холодок. Он наклоняется, приближаясь очень близко, обжигая лицо горячим дыханием.

— Отпусти меня… — сглатываю. — Пожалуйста.

А он зловеще усмехается мне в лицо.

— Не-е-е-е-т, — тянет, поднимает свободную руку и ведет ей по моему лицу, так обманчиво нежно и медленно, а кожа горит так, будто мне дали пощечину. — За каждый поступок нужно отвечать, кошка, — видно, что ему доставляет удовольствие так меня называть. — Мы поиграем.

— Я не хочу ни во что играть! — выкрикиваю ему в лицо. — Я тебе не кукла! — воздуха не хватает. Его близость душит.

— А твое желание не учитывается, кошка, — ухмыляется, нет, скорее, оскаливается, как тот волк из леса. Прикасается шершавым пальцем к моим губам, грубо ласкает, вдавливая палец.

— Не трогай меня! — пытаюсь отвернуться, но жесткая рука тут же перехватывает мои скулы. Больно. Замираю. Рука с пистолетом опускается ниже, задирая мою футболку, и холодный металл уже прижат к низу живота, там, где начинается резинка трусиков.

— Скажи мне, кошка, тебя удовлетворяет твой женишок?

— Что?

— Ты слышала вопрос? Как он тебя трахает? В каких позах? От чего ты кончаешь? Или стоит спросить, кончаешь ли ты с ним? Не думаю, что этот слизняк способен удовлетворить такую, как ты… — рассуждает мне в губы.

Самое страшное и отвратительное, что этот псих задает правильные вопросы, попадая в самую цель. Я ни разу не кончала с Вадиком. Я вообще редко его к себе подпускала и всегда разочаровывалась. Кровать, миссионерская поза, выключенный свет и автоматические, словно по учебнику, действия Вадима не заводили. Но психу я об этом не скажу.

— Тебе и не снилось, как меня трахают! — со злостью выплевываю в лицо похитителю. И тут же жалею о сказанном. Его глаза сверкают и ожесточаются, пальцы на моих скулах сдавливают до боли, а дуло пистолета вдавливается в кожу. Кусаю губы, прекращая дышать.

— Это вызов, кошка? — рычит мне в лицо.

— Нет. Не смей… — всхлипываю.

— Да-а-а-а, — резко отпускает меня. Выдыхаю. Но тут же вскрикиваю, когда он в два рывка разрывает футболку, оголяя грудь.

— Не трогай меня! — в панике кричу я, размахиваюсь и даю пощечину, обжигая руку и прикрывая грудь. — Я не позволю себя насиловать! — уже тише произношу, в отчаянье.