– А снять наказание не желаете? – словно прочитав мои мысли, вежливо (я так подозреваю, пока) поинтересовался чернокнижник.

– Боюсь, что не могу, пока он не раскается в причиненных мне обидах, – я постаралась произнести эти фразу смиренно, вот только в голосе все равно слышался вызов. Ведьма я или кто? В конце концов, я никого не убила, инвалидом не сделала, так, лишь присобачила к голове Ларса новое украшение. Это не так страшно, как здесь пытаются показать.

– Мы готовы попробовать, – вмешалась в наш разговор бабушка. – Приводите мальчика к нам, посмотрим, что можно сделать, кроме того, чтобы спилить этот…аксессуар.

– Вот пилить точно не надо, – откровенно поморщился Рейстлин и добавил вполголоса. – Вдруг у него все мозги в рога ушли?

Ага, то есть чернокнижник тоже не слишком-то доволен похождениями братца. Вот лицемер! Мог бы и спасибо сказать, вдруг мое колдовство вразумит Ларса? Но нет, у нас же репутация! Хотя потомственный маг из древнего рода с рогами и правда смотрится нелепо. Тьма, как все-таки хорошо, что пятачок наутро исчез!

– Ну вам лучше знать количество мозгов в голове вашего брата, – не сдержалась от ехидного замечания я. Хорошо хоть взглядом нельзя разжечь инквизиторский костер – кажется, именно так в древности с нами пытались бороться? Наивные… И чернокнижник, похоже, тоже.

– Договорились, мы с Ларсом прибудем. Вас устроит завтра? – обратился он к бабушке и добавил. – Я хочу лично все проконтролировать.

А я не хочу, чтоб ты мне глаза мозолил! Но кто ж меня послушает?

– Боитесь, что после попыток снятия он еще голубым хвостом щеголять будет?

Кто-нибудь, подарите мне кляп! Иначе этот маг меня точно удушит! Смотрит на меня так, будто я несколько жизней задолжала!

Глава 8

– Рейст, ты что такой злой? – поинтересовался Николас Монтегю, наблюдая за кривящимся другом. Казалось, тот ведет с кем-то молчаливый спор и, судя по всему, не очень-то в нем побеждает. Это было настолько не похоже на уравновешенного до тошноты Кинстера, что Ник невольно заинтересовался.

– Да вот, решаю одну задачу, – хмыкнул больше собственным мыслям Рейстлин.

– Это какую же? – не удержался от вопроса его друг. Не то чтобы это было в новинку. Они, такие непохожие и учащиеся на разных специальностях, подружились еще на первом курсе. И до сих пор Ник не переставал удивляться, как это все-таки произошло: с Рейстлином было демоновски трудно ладить, для него существовало всего два мнения: его и неправильное. И, что самое удивительное, нередко противники в итоге с ним соглашались. У самого Ника нрав был куда как легче, он не чурался праздного образа жизни – дам, выпивки и розыгрышей, пусть и не всегда безобидных.