— Черкасов!

— Кричи так, чтобы я нахрен всё это забыл сейчас, ясно?! — яростный шепот мне в губы.

— Там дверь… не закрыта! — теряю голос от давящего грубоватого вторжения его огромной головки. — Аааа!..

— Поебать, вообще!

Это ужасно, но когда он так груб… Я словно превращаюсь в самку, в тело… И ничего не соображаю, и не могу. Только кричать для него, задыхаться, выгибаться, умирая от стыда!

Задыхаться — это неожиданно остро. С ним всё — неожиданно. И всё остро!

Шипя, сквозь сжатые зубы вдалбливается, ловя ртом мой вопль. От резкого растяжения — искры из глаз и лоно сводит в попытке сопротивляться. Но ничего не получается, от его запаха, я вся становлюсь мягкая и скользкая…

Выходит. Также резко! Истерично быстро дышу.

Вколачивается снова! Задохнувшись, зажмуриваюсь.

И забывая, как дышать, вцепляюсь в него ощущая эти беспощадные, грубые рывки внутрь. Мурашки по коже, превращаются в онемение. Невыносимое ощущение нарастает… И мне кажется сейчас сведёт судорогой каждую мышцу! В ушах шумит… Мои глаза начинают закатываться.

Где-то краем сознания, я понимаю, что в комнату тихо стучат. Но включиться и осознать это не в состоянии!

— Давай, моя девочка… — укус в шею.

Вскрикнув, взрываюсь в его руках, встречаясь невидящим взглядом с Натальей! Она захлопывает дверь обратно.

Постанывая, растерянно подрагиваю, ощущая, как ласковые губы гладят меня. Обессиленно падаем на кровать.

— Наталья заглядывала… — хрипло бормочу я.

— Забей.

Стягивает штаны, разглядывая яркий вздувшийся синяк на бедре.

— О, жесть, Злата!..

Даже не собираюсь извиняться!

Но мне тоже больно от этого зрелища. Молча ложусь щекой ему на бедро, пытаясь остудить рану.

— Надо позвать прислугу, чтобы прибрали… — постанывает он, поглаживая пальцами меня по голове и перебирая волосы.

— Не хватало ещё чтобы прислуга знала про эти гадости! — фыркаю я. — Сам убери!

— Это не гадости… — в голосе улыбка. — Это… Может принести удовольствие, в умелых руках.

— Там была ещё какая-то плеть, Черкасов, — предупреждаю я.

— Флогер, — поправляет он.

— Знать не хочу!

— Мы это всё выкинем, и купим себе те, которые тебе понравятся.

Отрываясь от его бёдра, сердито шлепаю по ссадине.

— Блять! — сокращается он. — Дурочка… Пиздец тебе… Завтра.

Закрывает глаза, пытаясь заснуть. Оттягиваю вверх его веко, заглядывая в глаза.

— Сначала убери «это». Или я уйду отсюда.

— Забираю свои слова обратно, — недовольно ворчит, поднимаясь.

— Какие?

— Что ты не осознаешь свою власть.

Падаю лицом в подушку. Можно вырезать этот эпизод? Момент с чемоданом и Натальей. Остальное пусть останется, так и быть!

Глава 31. Мамочка

Слышу смех Златы из детской. По груди разливается тёплая волна удовлетворения и уюта. Бросая дела, заглядываю, притормаживая в дверях.