Если мы это подпишем, мы снова поднимемся на нормальные объемы поставок. Если не подпишем, потеряем этот контракт, а он у нас главный кормилец.

Злата…

Весь спектр моих эмоций по поводу е""e побега словами не передать. Я чувствую себя преданым. Это главное. Но это лишь звезда на верхушке огромной новогодней ёлки моих личных пиздецов, связанных с е""e побегом.

Год поисков в пустоту. Карелия прочесана по сантиметрам. Всех её «крепостных» перетрясли на пять раз. Не было её там.

Границу она не пересекала. Все записи из пунктов пропуска и таможни затерты до дыр. Негласные ориентировки даны по всей ментовской сети — и на не""e и на Тихого. Вознаграждение объявлено приличное. Но никаких новостей. Растворилась!"

"Как это возможно? Сама бы она не справилась — это факт. Волков, значит, да?

— Дэм, ты прочитал?

— Да. Но ты перечитай, — отдаю Регине договор. — Не соображаю ничего. Ваха!

Откатываюсь от стола на кресле в сторону его кабинета.

— Чего?

— Ты договорился о встрече с траблшутером этим?

— Через сорок минут.

— Где?

— В кофейне здесь, недалеко…

Снимаю пиджак и рубашку. Надеваю черную толстовку с капюшоном. Брюки меняю на джинсы. На глаза — хамелеоны.

Если Волков помогал Злате исчезнуть, он обязан был пробить всех, от кого она прячется. И знает меня. А в таком виде я бываю крайне редко.

Смотрю на себя в зеркало. Взъерошиваю шевелюру. Надеваю капюшон.

Да, вообще не бываю я в таком виде. Гопник какой-то… Но удобно, черт возьми!

Мы переходим дорогу. В кофейне тёмно-коричневые витражные окна и ряд столиков с диванами вдоль них, их видно с улицы.

— Говорить что — помнишь?

— Помню.

— Я буду за соседним столом. Разговор запиши. На всякий…

Обходим, припаркованные у кофейни пару тачек. Резко поворачивая в парковочный карман ещё одна тачка практически втыкается в нас. Отшатнувшись, нечаянно цепляюсь за зеркало крайней, припаркованной. Краем глаза замечая необычную обручалку у водителя. Его кисть лежит на руле.

Вахтангу бампером прилетает по ноге. Внутри у меня всё дергается от этого удара. Но он оказывается не слишком сильным и даже не сносит его с ног.

Гневно разворачиваемся с ним на лихача.

Девка… На глазах огромные очки. Губы отекшие и синюшные, все в проколах. Видимо, наводила только что «красоту».

Тачку так и оставляет, наполовину торчащей задом на узкой дороге. Ваха, пиная ей по колесу, бросает что-то агрессивное на грузинском. Иногда он выдает на эмоциях.

— Отвали, чурка, — грубо фыркает она ему в ответ.

— Чурка — это ты, парковаться научись! — ввязывается, он в перепалку.

— Ваха, Ваха… — морщусь я. — Ну, не так.

Достаю телефон, снимаю тачку, владелицу, которая продолжает хамить.

— Телефон убери, э! — возмущается она.

Хлопаю Вахтанга по спине.

— Пойдём. Женщину должен наказывать её мужчина.