Но её волосы отливают в свете ночника золотым, даже несмотря на то, что покрашены в темный.

Поднимаю за подбородок е""e безвольное лицо. Глажу пальцем скулу, размазывая слезы. Растерзанную мной губу. Протягиваю ей бокал.

Между нами стена. Я ее ощущаю. Сложно перепрыгивать из одной реальности в другую. Внезапная смена «дано» вызывает шок. Я сам его прожил, когда очнулся после ранения, а моя золотая девочка уже принадлежит другому.

И она сейчас в шоке. Вижу это по расфокусированному взгляду и апатии. Вкладываю в тонкие пальцы бокал. Чокаюсь своим об его стенку.

— За любовь? — хмурюсь, пытаясь поймать её опустошенный взгляд. — Выпей…

Равнодушно делает глоток. Глаза медленно моргают.

— Ещё… Пей.

Закрывая глаза, допивает до дна. И ложится на бок, обнимая свою подушку.

Я разглядываю её. Длинные ресницы отбрасывают тени на кожу. Скулы стали чуть мягче. Болезненная худоба исчезла. Красавица… Разве такую можно спрятать?

Губы припухли от сл""eз. Я не успокаиваю. Мне важно, что она плачет. Это значит, ей не вс""e равно. Я могу принять любую броню, выросшую из страха, но равнодушие меня бы уничтожило. Я рад, что она плачет, счастлив…

Ложусь к ней, обнимаю сзади. Накрываю нас одеялом. Зарываюсь носом в волосы.

Пусть так. Так тоже отлично.

В груди растворяется хроническая боль. Мне спокойно. Первый раз за очень долгое время. Я дома. Чувствую, как расслабляются постоянно напряжённые плечи. Как исчезает из головы давно дребезжащая не дающая спать струна, напоминающая о том, что надо что-то делать… Искать…

Всё! Ничего не надо. Вс""e мо""e со мной. Это неописуемое облегчение.

Прислушиваюсь к едва слышным всхлипам.

— Вс""e хорошо… — шепчу ей в волосы.

Почувствуй тоже самое, пожалуйста. Выдохни сейчас. Забудь обо всем!

— Н-н-е могу б-больше, — судорожно выдыхает она. — Жить в этом м-мире.

Нет, не смей мне так говорить!

Разворачиваю к себе, заглядываю в глаза.

— Никакого другого мира не будет. Я тебя не отпущу. А жить мы будем хорошо.

Обнимаю, прижимая её к груди. В этот момент стена между нами рушится! Я чувствую, что мы соприкасаемся чем-то большим, не только телами. Она, обнимая меня, рыдает надрывно. Истерика. Пусть. Глажу её по голове как маленькую, позволяя выплакаться.

Тихий нараспашку бесшумно открывает дверь, тормозя в косяке. Мы встречаемся взглядами. Сердитый! Следит за моей рукой, скользящей по ее волосам. Отрицательно качаю ему головой.

Иди спать, Тихон, у нас всё хорошо.

Гнев из его взгляда исчезает. Так же бесшумно закрывает дверь."

"И я глажу ее, прижимаясь губами ко лбу, пока она не отключается, продолжая рвано вздыхать во сне. Медленно ложусь на спину, укладывая её щекой к себе на грудь.

Какой кайф…

Я плаваю в эйфории. Обрисовываю пальцами е""e лопатки под кофтой. Тугие лямки бюстгальтера впиваются.