Я узнаю ее из тысячи

Нехорошо, Вадим Павлович, прокуратуру обманывать. Но я понимаю, на твоем месте я бы тоже её не сдал. Нравится она тебе, м? Привёз, ув""eз, на лестнице ручку подал…

Накал внутри меня нарастает.

На видео она со спины. А когда спускается по лестнице, смотрит в телефон, и лица не видно. Но если ты долго наблюдал за каким-то человеком, болел им, не смея взять что-то большее, ты знаешь вс""e о том, как двигается вожделенное тело. И это её подходка, её пластика.

Дальше — дело техники. На телефон ссылку с вирусом, ворующий айпи. Через провайдера вытащить адрес. Через ментов имя хозяйки квартиры. Через базы сотовых операторов е""e телефон. Заплатить ей за то, чтобы подыграла. Быстро и элементарно!

Человека найти легко. Достаточно поймать хоть одну «хлебную крошку». Вопрос теперь только в одном — она или не она?

Симкарта её оформлена на левого человека. И это, скорее, довод в пользу того, что это она. Сидя в тачке, я слушаю записи е""e эфиров и смотрю на лоджию. Там сушится персикового цвета детский комбинезон. И сомнения мои развеиваются еще неумолимее.

Девочка? Она родилась в браке со мной. И по документам — моя дочь. Сердце уверенно, что имеет право на истерику. Прижимаю к груди ладонь. Успокойся… Рано. Может быть и не она.

Да она… Она там.

Нет, я не спешу вламываться сам. Я так долго искал е""e, что за этим всем не успел настроиться на встречу. Это оказалось очень тяжело. Вс""e, что я могу сейчас сказать ей — это только проекция той жести, обиды, ревности, боли, пустоты, в которых я пребываю с появлением её в моей жизни.

Если я выдам ей это вс""e, можно смело разворачиваться и уходить. Она не схвает… Но оно кипит, обжигает внутренности, как кислота разъедает меня. И я не сдержусь.

Ваха, ну чего так долго-то? Полчаса уже нет.

Наконец-то он возвращается.

— Ну?

Вздыхает, протирая ладонями лицо.

— Напросился на чай под предлогом обсуждения аренды. Зашел, посмотрел.

— Она?

— Нет. Не знаю. Не уверен. Красивая… — задумчиво.

— Ты специально меня бесишь?!

— Ладно! Спокойно. Не выглядит она на двадцать восемь. Девчонка совсем.

— Похожа?

— Да! — рычит он.

От нетерпения меня потряхивает. Что дальше, Черкасов?

— Почему она сбежала, а?

— Что мог сказать ей Родион?

— Да, что угодно. Вопрос не в этом. Вопрос — почему она не поговорила со мной?

— Ревность? Может компромат какой был?

— У любого компромата есть срок годности. Годного на меня не было. А о старых косяках она знала. Меня пробивала её охрана.

— Спросишь… — пожимает плечами Ваха. — Если это, конечно, она.

— Да, надо пойти и спросить. Пойдём. Тебе она откроет.

— Нет. Не сегодня.

— Ваха… — предупреждающе.

— Не сегодня, Дэм! Пацан с температурой валяется. Девочка на руках у не хнычет. Нельзя так. Давай завтра, а? И без вламывания в квартиру.