Интересная она…

— С чего ты взял? Ей эфирные тексты может кто угодно писать.

— Ну да, — хмурится. — Но читает она хорошо. Пустышка бы так не смогла. Далеко она, жалко.

— Где?

— Тюмень.

— А москвички уже закончились? На экзотику потянуло?

Вздыхает.

— Ну любопытно мне посмотреть!

— Ну, посмотри…

— Нет е""e нигде. «Алиса в зазеркалье». И голос. Вс""e. Не в инсте, ни на сайте.

— Это значит только одно, Ваха. Если медиа-человек прячет лицо, а не продает его, значит, оно писсимизирует популярность голоса.

— Думаешь, некрасивая?

— Думаю, не оправдает твоих ожиданий.

— Эх… Наверное, ты прав.

Погружается снова в телефон. В кабинет заходит Регина. Вахтанг помогает ей снять пальто.

— Добрый вечер. Я с новостями.

— Пробились к Волкову?! — собираюсь я.

— Я отправила пять девочек с разными легендами, — растопыривает она пять пальцев. — Четверым он отказал с порога. А пятая, Ксюша, моя бывшая домработница. Она на восьмом месяце, у неё тяжёлый развод с дагестанцем. В общем ничего выдумывать не пришлось. Е""e взял. Она, как оказалось, успела позвонить ему первая.

— Хм… Это и спасло. Значит, Волков проверяет легенду. Логично. Если Ксюша твоя облажается, он больше никого не возьмет, ему уже ясно, что его пробивают.

— Ксюша не облажалась, — многозначительно. — Но сбежала пока под предлогом поиска денег.

— Что он ей сказал?

— Вс""e тоже самое, что и тебе. Если мы хотим деталей, то надо заплатить за услуги, а дер""eт ваш Волков безбожно.

— Сколько?

Регина протягивает мне стикер с суммой в баксах.

— Ого… За что такие деньги? Уехать она и без него могла в любом направлении. А главное — откуда у нее экстренно взялась такая сумма? Золото продала? — вспоминаю ее изящные запястья с увесистыми браслетами. — Но если золото отдала Волкову, то на что живет? То есть Ольховская ещё и без денег где-то там сейчас. Класс…

— Может, мужчину нашла? Как она с двумя детьми-то одна без бабла? Ты говорил, красивая у тебя ведьма. «Меценаты» таких любят. Чтобы красивая, молодая и очень благодарная за спасение!

Мну стикер в кулаке. Давление подскакивает от этой мысли.

— Красивая, — хриплю я. — Жаль только, волосы свои обрезала.

Так возле камина, у зеркала и оставила копну свою, на полу, вместе с огромными кухонными ножницами. От меня словно самого кусок отрезали. И на камине — записка и кольцо обручальное. Любишь — не ищи. Это так не работает, нет, глупая девочка.

Зачем волосы обрезала? Этот вопрос мучает меня до сих пор. Мне чудится, словно из принципа, потому что я любил их. Чтобы сделать больно. В отместку. За что?! А может просто… примета это. Такие волосы большая редкость. Быстро бы нашли. А с короткой стрижкой сложнее.

— Почему не показываешь её, Дэм?

— Ты не просил.

— Разве не просил? — с сомнением.

Пожимаю плечами.

— Вот, прошу.