— Родион… Спасибо, что пришёл помянуть отца, — бросает та. — Напротив меня, будь любезен.

Указывает ему место на противоположном торце стола.

Официанты разливают спиртное. Опираясь ладонями на стол бабушка встаёт. Обводит взглядом присутствующих.

— Мой сын был достойным членом рода Черкасовых. Человеком, радеющим за свою семью и детей. Сегодня сорок дней, как он покинул нас. Он дал этому миру трёх сыновей. И мне хочется надеяться, что ему не будет стыдно ни за одного из них. И он надеялся, что каждый из них укрепит род по мере возможности. Если же в силу здоровья какой-то из них не сможет, то Альберт завещал, чтобы остальные позаботились о нём так, как будет необходимо.

Всё присутствующие уверены, что речь идёт о Марке. Но только самые близкие знают — бабушка говорит о Родионе. И смотрит она во время речи в его глаза.

Произносит прощальные слова, поднимая бокал. Родион допивает до дна. Злата лишь пригубляет.

— Хорошее вино. Не понравилось?

— Понравилось… — облизывает губу.

— Выпей. Всё под контролем. Расслабься немного.

Кивает. И снова делает вид, что пьёт, смачивая губы.

Ну нет, так нет…

Несколько человек поднимается по очереди ещё, чтобы выразить соболезнования и сказать свои речи. Встаю следующим.

— Самым важным для отца всегда было держать дела семьи в порядке. И в знак уважения к нему, необходимо всё вернуть на круги своя. Да, брат? — взмахиваю бокалом. — Выпьем за это. Чтобы мечты и дерзания отца реализовали мы — его дети.

Чуть заметно морщась, Родион в очередной раз выпивает. Присаживаюсь на место и сжимаю бедро Златы под столом. Пора…

Гости общаются. Рядом с Родионом пустые стулья. Присаживаюсь.

— Я удостоен беседы? Вау.

— Говорят, завтра ты улетаешь, Родион.

— Эта страна не для меня. Как и этот скучный бизнес. Я его продал. Ты в курсе, наверное. Такой щелчок по носу ты не пропустишь. Оставил себе небольшой поток с доли акций. Мне хватит на Лакшери! И ты ни-че-го не сможешь с этим сделать, отец, — недобрая усмешка.

Зрачки расширены, взгляд плавающий.

— Брат! — поправляется он, встряхнувшись.

Его пальцы мажут мимо бокала. Координация нарушена. Поплыл…

— Лакшери… — задумчиво смакую я это слово. — Окей.

С другой стороны, напротив меня садится человек Волкова. Гипнолог. Темноволосый худощавый мужчина с орлиной внешность. Влад. Волков уверял, что он спец.

Влад ловит удивлённый взгляд Родиона. Они зависают глаза в глаза. Влад протягивает Родиону часы с секундной стрелкой.

— Вы обронили…

— Я?!.. — гротескным движением Родион опускает голову.

— Это Ваше, — внушающе. — Посмотрите. Посмотри внимательнее… Раз… Два… Три… — в такт движения секундной стрелки.

Ухожу распорядиться, чтобы тихо выставили охрану Родиона. У меня здесь целая армия. Злата уводит бабушку.