Что будете делать?

— Вступлю в садовый кооператив, выращу сад и буду продавать на рынке яблоки.

Элга засмеялась:

— Но ведь это, наверное, нескоро будет.

— Почему же? Один друг сказал мне как-то: «Мир разумен и добр».

— Это не ваш друг придумал, — задиристо возразила Элга.

— Да, но он это сказал, когда мы шли брать вооруженного бандита. Я часто вспоминаю его слова и все больше убеждаюсь, что он прав, этот мой друг.

Элга упрямо покачала головой:

— Нет, нескоро еще…

— Ну, конечно, не завтра и не через год, но ведь ликвидируют! Вот, обратите внимание: сейчас почти не встретишь рябого человека. А ведь еще недавно засмеялись бы, скажи кому-нибудь, что рябых не будет. А вот нет! Нет оспы — и нет рябых. И преступников не будет…

Мы возвращались в Ригу около двух часов иочи. Не нашли мы Ванду, и завтра надо будет искать вновь. Элга уснула. Она спала, прижавшись ко мне и положив голову на мое плечо. На поворотах я крутил руль осторожно, чтобы не разбудить ее. Лицо девушки было ясно, улыбчиво. Около дома Элги, рядом с университетом, я затормозил, выключил мотор и долго сидел неподвижно, не решаясь ее будить. Потом она открыла глаза, огляделась и удивленно сказала:

— А я уже дома!

Мы сидели молча, лицо Элги мягко высвечивали крохотные лампочки приборного щитка, и я сказал вдруг:

— Вы хороший человек, Элга…

Она улыбнулась:

— Конечно…

— Только хорошие люди во сне поют и смеются… — сказал я серьезно.

— А я не спала… — лукаво сказала Элга. — Завтра тоже поедем?

— Обязательно… — Я смотрел на прилипший к ветровому стеклу желтый осенний лист. — Обязательно…

— Вот и хорошо, — сказала Элга радостно. — До завтра… — Она кивнула мне и вышла из машины. Я завел мотор и ждал, пока Элга дойдет до парадного. Но на середине тротуара она остановилась, повернула назад и, обогнув капот автомобиля, подошла ко мне. Я опустил стекло, подумав, что она забыла что-то.

— Можно я вас поцелую? — сказала Элга.

Я растерялся и сказал дурацким каменным голосом:

— Что? Ну, конечно, если это надо…

Она тихо засмеялась:

— Конечно, надо… — и поцеловала меня в лоб, в щеки, а потом в нос. И побежала к подъезду.

— Спокойной ночи! — крикнула она уже у дверей. Опомнившись, я закричал:

— Элга!

Девушка обернулась.

— Элга! — сказал я. — Элга, меня впервые целует свидетельница по расследуемому делу…

Элга сердито посмотрела на меня, круто повернулась и ушла. Несколько секунд я сидел неподвижно, потом резко включил скорость и дал полный газ.

В кабинете Круминя было темно. Я включил свет, и дремавший на диване Круминь проснулся.

— Это ты так со мной оперативный контакт держишь, Янис? — сварливо сказал я.

— У тебя помада на щеке, — флегматично отозвался Круминь, сонно щурясь.

— Ну и что? — сказал я задиристо.