Николай Иванович уже говорил мне, что вы трусишка. Но вы не бойтесь, я только посмотрю.

Абуладзе говорил почти без акцента, и лишь манера разговора да некоторая гортанность выдавали в нем кавказца. Я смотрел на него, машинально покручивая бесчисленные рукоятки и рычажки зубоврачебного механизма, и решал — воспользоваться мне возникшим недоразумением или не стоит.

Наконец я сказал осторожно:

— Я к вам заходил в начале месяца…

— В начале месяца я был в отпуске, — довольно сказал Абуладзе, размял сигарету, прочно уселся на белую тарелку вращающегося табурета, закурил, явно расположенный к неспешной беседе со знакомым какого-т мне неизвестного, но, по-видимому, значительного Николая Ивановича.

— Хорошо отдохнули? — вежливо поинтересовался я.

— О, замечательно! И в доме отдыха побывал, друга в Ленинграде навестил. Погуляли-и… — мечтательно прикрыл глаза пушистыми длинными, просто девичьими ресницами Абуладзе. И пояснил доверительно: — Он как раз «Волгу» получил…

— Ну-у! — «пощупал» я почву. — «Волга» — это вещь!

— Ах, какая вещь! — с восторгом закричал Абуладзе. — До Москвы за восемь часов доехали!

Я переспросил с сомнением:

— За восемь? Что-то больно скоро?

— Пожалуйста, не удивляйтесь, дорогой. На сто сорок шли, — с горделивой скромностью сказал Абуладзе.

— Неужели сто сорок? — все-таки «удивился» я.

— Именно, — подтвердил Абуладзе. — Это все Алеша — поковырялся полчаса в моторе — как зверь тянуть стала, — и добавил с нескрываемым восхищением: — Вот что значит классный автомеханик!

Легко дававшаяся игра уже захватила меня, и я сказал мечтательно:

— Я бы тоже в Ленинград съездил. Остановиться, жаль, негде. У вас-то друзья…

— Друзья ни при чем. Я, как князь, в «Астории» жил, — сказал Абуладзе хвастливо и взял с инструментального столика шпадель.

— Одну минутку…

— Я же сказал вам — не бойтесь. Открывайте рот!

— Я не боюсь. Я хочу вас спросить…

— Ничего не надо спрашивать. Я только посмотрю…

Все-таки я спросил:

— Вы почему не были прописаны в «Астории»?

— Что-что? — Абуладзе был явно озадачен.

— Я спрашиваю, почему вы в «Астории» не прописались?

Он некоторое время оглушенно смотрел на меня, потом нащупал вопрос-ответ:

— Простите, но Николай Иванович… Вы ведь от Николая Ивановича?

— Нет, Отари Георгиевич. Это недоразумение… — спокойно сказал я.

— Тогда я не понимаю, что вам нужно…

— Мне нужно узнать, почему вы не прописались в «Астории».

— Ничего не понимаю, — растерянно развел руками Абуладзе. — А кто вы такой?

Я сказал с нажимом:

— Я — следователь.

— И вы — ко мне?! — не удержался от нелепого вопроса Абуладзе.

Я промолчал.