Все же общение с магнатом приучило меня выглядеть красиво. Нравится, когда за тобой оборачиваются и смотрят в след.

Чисто потешить женское самолюбие...

Надеваю тапки, напевая популярную песенку, которую крутили по радио в автобусе, захожу в ванную, мою руки. На миг меня ведет. Хватаюсь за раковину и переношу рвотный позыв. Дышу через нос. Глубоко. Иногда, как сейчас помогает и неприятное ощущение отпускает

Включаю холодную воду. Умываюсь. А затем рассматриваю свое лицо в отражении.

Несмотря ни на что глаза у меня все так же полны веселых искорок, на щеках румянец. Может это благодаря тому, что я больше не одинока…

Моя тайна со мной. Никто не знает об этом. Разве  что мамина давняя подруга тетя Люда, гинеколог в местной поликлинике, но она никогда не откроет врачебную тайну.

Я ей рассказала свою историю. Так же, как когда-то мама, сидя на нашей кухне...

В глазах пухленькой женщины прочитала понимание на пополам с сожалением.

История Елецких повторилась.

Вытираю руки и иду прямиком на кухню.

Готовка еды, правильной и полезной, во-первых, отвлекает, а во-вторых, малышу нужно питаться, а значит и мне."

"Принимаюсь за борщ. Федька его тоже любит. Врубаю телевизор на музыкальный канал и немного пританцовываю под битовую музыку.

Нужно быть на позитиве. Для малыша. Для себя самой. Я не собираюсь ломаться.

Нарезаю капусту, но не смотря на все свои внутренние установки все же вспоминаю, как хищник зализывал мою ранку на пальце. Я тогда случайно поранилась от неожиданности, когда он оказался за спиной.

Из глаз катятся слезы. Это из-за лука. Да. И никак иначе. Всхлипываю, продолжая изрезать овощи.

Но затем случается то, чего не может быть.

Это просто невозможно.

Крепкая рука накрывает и фиксирует нож в моей...

Вскрикиваю и ударяюсь спиной о каменную стену позади меня.

Эта стена дышит и меня обдает жаром, ноги слабеют, накрывает ладонью мой живот, держит меня, чтобы я не рухнула на пол.

А мне не нужно оборачиваться. Я знаю кто там. Прикрываю веки, закусываю губы, чтобы не разрыдаться.

Сердце бьется рвано, окрыленное надеждой, а потом приходит страх, утробный, темный, а что если он пришел, чтобы заставить меня избавится от последствий ночи, или с желанием отобрать мое счастье…

Леденею вся. Чувствую, как холодная капелька пота проскальзывает по спине.

Выдыхаю судорожно, оборачиваюсь к мужчине высокому и сильному, который сейчас в нашей маленькой хрущевке выглядит настолько инородно.

Отстраняю его от себя, и он делает шаг назад, а я как истосковавшийся зверек рассматриваю Димитрия…

Все тот же и другой. Скульптурное лицо в царапинах, в джинсах и майке с разбитыми в кровь костяшками и шнурок на запястье кожаный именно сейчас вписывается в образ сорвиголовы.