– Прочь! Прочь! Почему вы не оставите меня в покое? Что я такого сделала, зачем вы меня преследуете? – завыла женщина, стараясь закрыть дверь. Наконец она поняла, что ее усилия тщетны, и внезапно отступила. Застигнутый врасплох, Харриуинкл ворвался в дверь и едва не растянулся на полу в коридоре. Прежде чем он успел прийти в себя, в живот ему нацелились стволы дробовика. – Убирайся отсюда, Сэм Харриуинкл, да поживее!

– Эй, эй, миссис Уикс, не надо так. Я просто хотел спросить, не нужна ли вам помощь в связи с дознанием и прочими формальностями. Опустите ружье. Я понимаю: вы немного переутомились, – но это не оправдание, чтобы так обращаться с полицейским при исполнении. Положите ружье, и мы забудем об этом инциденте."

"Женщина осмотрелась вокруг. Констеблю не понравился ее взгляд, как и дробовик в руках. Горящие глаза, волосы, всегда тщательно причесанные, а теперь всклокоченные, придавали ей полубезумный вид. Возможно, она действительно повредилась рассудком. На лбу констебля под шлемом выступили капли пота и покатились вниз, заливая глаза. Он снял головной убор и вытер лицо красным носовым платком. Потом вдруг ухватил шлем за ремешок, резко взмахнул им, ударил по стволам ружья и отвел их от своего солнечного сплетения. Свободной рукой, еще сжимавшей платок, констебль крепко стиснул запястье миссис Уикс. Она попыталась вырваться, ее пальцы тянулись к спусковым крючкам двустволки, которые, к облегчению Харриуинкла, были на предохранителе. Казалось, безумие придало ей чудовищную силу. Женщина принялась царапаться, лягаться и молотить констебля кулаками. Дышала она хрипло, со свистом.

– Миссис Уикс, миссис Уикс, ради всего святого, будьте благоразумны! О чем вы только думали? – придушенно пропыхтел полицейский.

– Пусти меня… пусти… а не то, видит Бог, я начиню тебя свинцом, как сделала это с Уиксом…

От изумления и ужаса Сэм Харриуинкл едва не ослабил хватку, но, полностью осознав смысл только что сказанного, в последнем отчаянном усилии обезоружить безумную женщину рванул дробовик на себя. Тут нога его скользнула по кафельной плитке коридора, руки невольно разжались, и не успел он опомниться, как миссис Уикс вырвала у него ружье, отступила на шаг и щелкнула затвором. За мгновение в голове констебля промелькнули мысли о жене, о его большой семье, о полицейском участке и мирной деревенской жизни, с которой, похоже, ему предстояло расстаться навсегда. Но смертельный выстрел, какого он ждал, не пробил ему грудь. Крупная фигура инспектора Литтлджона выскочила из темноты, две могучих ручищи обхватили миссис Уикс, полыхнула ослепительная вспышка, грянул двойной выстрел, дробь загрохотала по потолку. Дрожащий Харриуинкл поднялся…

Тем временем Литтлджон пытался усмирить беснующуюся женщину.