С одной стороны, я испытывала облегчение, имея возможность побыть наедине с собой, с другой – черт возьми! – злилась оттого, что он так быстро сдался!

Глава 47

Спустя четыре месяца

Физическая активность прекрасно очищает мои мозги – моя старая практика избавления от боли и тоски, а возможность лишь кончиками пальцев прикоснуться к спортивной гимнастике дала мне стимул для скорейшего выздоровления. Врачи еще в России удивлялись тому, как быстро я шла на поправку, и, несмотря на тяжелое ранение, уже спустя месяц после переезда в Штаты мне сняли ограничения по нагрузкам, в том числе спортивным.

Закрывая глаза на мой скромный статус спортивного консультанта, вскоре мне доверили тренировку девочек, и я была поглощена своими новыми обязанностями и счастлива, что могу поделиться с ними своими навыками и знаниями. Но моя эгоистичная натура испытывала самое большое наслаждение, когда мне доводилось оставаться самой наедине со снарядом, а тело даже спустя многие годы помнило заученные движения. Моя страсть к спортивной гимнастике была настолько сильной, что я едва смогла сдержать слезы, когда впервые за десять лет коснулась ладонями, обработанными магнезией, брусьев, и даже сам запах магнезии поднимал в моем сердце горечь потери и ностальгию.

Мне было неизвестно, на что сейчас способно мое тщедушное тело, и когда я перелетела на верхнюю жердь и свалилась с неё на маты, это не вызвало удивления. После длительного лечения у меня не осталось мышц, а организм еще был слишком ослаблен. Но счастье от этого маленького контакта переполняло меня до краёв.

Я начала тренироваться, испытывая в этом непреодолимую потребность, осознавая спустя годы забвения, что для меня это так же естественно, как дышать и пить воду. Мне больше не требовалось что-либо доказывать, как это было в пору моей юности, когда моей движущей силой было желание взойти на пьедестал как лучшей из лучших. Движения, порой монотонные, однообразные, повторяющиеся из раза в раз, успокаивали меня, предоставляя возможность контролировать не только тело, но и разум, а боль в мышцах от усталости вместе с эндорфинами, выбрасываемыми в кровь, позволяли жить всё это время вдали от моего другого наркотика, моего вечного наваждения, моей самой сладкой боли и самого острого счастья.

Вечером заканчивалась тренировка девочек и начиналась моя. Когда к концу первого месяца с начала занятий я вновь смогла почувствовать каждую отдельную мышцу в своем теле, которая, пусть и подрагивала, но поддавалась моей воле, я вновь ощутила себя сильной, словно мой некогда переломанный хребет начал срастаться, опутывая меня своими ветвями, точно вековой дуб, обнимая и поддерживая.