Беру его за грудки, вспоминая их вдвоем в постели.

– Она так любила меня, что под тебя легла? – Я в бешенстве трясу его. Макс отталкивает меня и пытается ударить, но мне удается уклониться от направленного в лицо кулака, совершая маневр в сторону его щеки.

– Не было у меня с ней ничего. – Теперь уже он уворачивается от меня и отходит на несколько шагов, чтобы проехаться по моим губам кулаком и разбить их. – Не было, слышишь? Жизнью клянусь!

От боли становится лучше, я сплевываю кровь, вновь рассматривая друга покрасневшими от напряжения глазами.

– Верить можно только тому, что можно доказать, – криво ухмыляюсь, по-прежнему не принимая его слова всерьез. – Ни ты, ни Алена вашу версию подтвердить ничем не можете. А вам обоим я не верю.

– Зато я знаю, кто может подтвердить наши слова, только вот ты, мудак, пока повинен в том, что не помог ей, и, если с ней что-то случится… – Макс задумывается, явно пытаясь подобрать достойную угрозу.

– С ней ничего не случится, – обрываю его, успокаивая себя этими словами и возвращаюсь за руль.

Самойлова в офисе мы не застали, зато Михаил подкинул дров в костер известием о том, что этот прохиндей пытался вылететь из России, но в аэропорту его задержала полиция, предъявив несколько обвинений, но, кажется, ни одно из них не связано с исчезновением девушки.

Через полчаса мы состыковались с ним, и он сообщил, что Алена добровольно согласилась участвовать в операции органов государственной безопасности, которая пройдет в известном ресторане на Тверской. Кто цель операции и почему им понадобилась именно она, Михаилу выяснить не удалось.

– Мы опоздали, её участие уже невозможно отменить, у них механизм запущен, Алену никто не отпустит, – качает головой Михаил в ответ на мой вопрос, – но меня заверили, что её жизни ничего не должно угрожать, в ресторане с ней сотрудник ФСБ, да и не стали бы они привлекать гражданское лицо, не пребывая в уверенности, что она будет оставаться в безопасности.

Хотелось проснуться вновь в то утро, когда я наговорил со злости Алене ерунды, стараясь задеть побольнее, увидеть страдание, которое испытывал сам, чтобы тут же пожалеть о сказанных словах и больше никуда и никогда её не отпускать.

Только бы с ней было все в порядке! Но, поняв в чьих лапах она оказалась, насколько крупная угроза нависла над ней и что я уже ничем не могу ей помочь, я готов был снять с себя кожу.

Глава 41

АленаЗдание ФСБ на Лубянке"

"Солнце, проникая сквозь жалюзи, слепило глаза, мешая разглядывать мужчину, сидевшего за рабочим столом.