Ей совсем не нравилось это беспрекословное повиновение, однако что еще могла она сделать? Жена не должна перечить мужу, провоцируя его и издеваясь над ним так, как ее душе угодно. Наказание последует неизбежно. И на этот раз он все же постарается убедиться, что она навсегда запомнит это, черт бы побрал его ослиное упрямство!

— Разумное решение, — сказал он и снова опустился на кровать, притянув ее к себе. — Вы можете не раздеваться, достаточно будет лишь задрать рубашку."

"Рейна почувствовала, что сказал он это только для того, чтобы еще больше унизить ее, и это сработало.

То, что он не был груб с ней, не разговаривал резким голосом, казалось, только делало ее положение еще нестерпимее. Голос его был немного хриплым, а прикосновения — нежными, когда он бережно положил ее поперек колен. Рейна опустила голову, чтобы спрятать лицо, одной рукой оперлась о кровать, а другой — о его левое колено. Она чувствовала, что, если будет необходимо, она сможет вывернуться из этой унизительной позы, а для этого нужна была опора. По крайней мере она так думала. Однако когда он положил свою левую руку ей на спину, Рейна почувствовала такую тяжесть, будто ее придавило каменной плитой, и поняла, что заблуждалась.

Когда он начал задирать ее рубашку, то иные мысли закружились в ее голове. Сначала он чуть прикоснулся к ее икре, а потом стал медленно поднимать рубашку, скользя своей нежной рукой по ее ноге. Он как будто ласкал ее, и от этого в теле Рейны рождались смутные ощущения блаженства. Ее тело не знало, чего все-таки ему ожидать: боли или удовольствия. Рассудок ее также терзала неопределенность. Неужели это и было наказание?!

Когда наконец рубашка оказалась на талии, Рейна постаралась ваять себя в руки и зажмурила глаза.

А личико ее покраснело, когда она поняла, что лежит перед ним с обнаженной попкой. Сердце Рейны едва не выпрыгивало из груди, однако Ранульф не торопился. И это ожидание было мучительно! Ожидание наказания — самое страшное наказание, и он прекрасно это знал.

Когда же он наконец шлепнул ее, то для Рейны наступило благословенное облегчение. Однако оно не было полным. Ибо шлепок был столь обжигающим, что Рейна вскрикнула, а мышцы ее напряглись в ожидании следующего.

Однако его не последовало, а вместо этого до Рейны донесся мягкий голос Ранульфа:

— Если тебе интересно, моя маленькая Рейна, то это было все наказание, которое ты сама заслужила сегодня утром. — Реакция ее была мгновенна, и каждый мускул облегченно расслабился. — Однако пока ты все еще лежишь в столь удобной позе, мне бы хотелось сделать кое-что еще. — Глаза Рейны изумленно открылись, когда она почувствовала поцелуй там, где только что оставила красный след его ладонь. — И еще.