Однако прежде чем ты все-таки ответишь, ты должен узнать, что заметила я, но что, как видно, осталось загадкой для тебя. Этот человек невероятно похож на тебя. И я говорю сейчас не только о внешнем сходстве, но у него еще и такой же характер, как у тебя! Он так же упрям. Господи! Вы ведь даже сердитесь по одним и тем же причинам. Может быть, он так же, как и ты, ценит превыше всего честь? Хотелось бы также отметить и то, что, если бы я не повезла тебе, когда ты рассказывал мне о Ротвелле, мы бы сейчас не были женаты.

— Господи! А это-то какое ко всему имеет отношение? — воскликнул Ранульф.

— Самое прямое. Это имеет отношение к доверию. Я никогда не слышала о Ротвелле, да и он еще не появлялся здесь, чтобы доказать правоту твоих слов. Я поверила тебе, не требуя никаких доказательств в подтверждение твоих слов. Так что у тебя передо мной есть должок: поверь своему отцу, ведь большинство из того, что он сказал, может быть проверено, и он это знает, поэтому он не решился бы лгать. Не говорил ли ты сам, что твой дед никогда не проявлял теплоты к тебе? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, Ранульф, что, ничего не зная, ты обвинил ни в чем не повинного человека, и сейчас не время продолжать свое ослиное упрямство.

Если ты спросишь меня…

— Никто не спрашивал вас! — одновременно воскликнули мужчины в величайшем возбуждении и гневе.

А Рейна лишь улыбнулась, удовлетворенная тем, что ей все же удалось высказаться.

— Верно, — сказала она. — Видите ли, я бы не присутствовала при этом разговоре и у меня не появилось бы возможности высказать свое мнение по этому поводу, если бы я не находилась здесь в ожидании наказания. Но если бы я не заставила сына увидеться с отцом, то мне нечего было бы сейчас здесь дожидаться.

Так что если мне придется страдать за то, что я организовала эту встречу, то вам обоим придется пострадать и выслушать то, что я обо всем этом думаю.

— Что вы и так уже давным-давно сделали, но не воображайте, что мы и дальше будем мириться с вашим присутствием, — прогремел Ранульф. — Убирайтесь, леди, немедленно!

— В таком случае вы решили простить меня?

— Я решил, что после всего этого вы будете с содроганием сердца ожидать прихода ночи. Иди и займись своими обязанностями, Рейна! Позже я присоединюсь к тебе.

Она обиженно посмотрела на него и с гордо поднятой головой направилась к двери.

— Я всегда знала, что вы — безмозглый идиот. Вот посмотрите, окажу ли я вам когда-нибудь хоть одну услугу!

Дверь с шумом захлопнулась — ив комнате воцарилась тишина… Хью отчаянно старался не встречаться глазами с Ранульфом, опасаясь, что, увидев досаду сына на то, что его так жестоко унизили, он не сможет больше сдерживать смех, который и так разрывал его на части.